Чтение онлайн

Раньше были сопки, если верить карте. А после климатизации – сам черт разберет…

* * *

Дневная сторона планеты Виндхайм,

Тяжесть – одна целая три десятых «же».

Температура – триста двадцать четыре градуса по Кельвину, пятьдесят один градус выше нуля по Цельсию.

Атмосфера – пригодна для дыхания при условии фильтрации летучих цианидов. Оптическая проницаемость – полтора-два километра, попросту говоря, сильная дымка. Свет – рассеянный, неживой.

Наверху – ветер ураганной силы. Переменчивые, нескончаемые плотные облака бирюзового и бледно-лимонного цвета клокочут в водоворотах высотных вихрей. У восточного края горизонта – грозовой фронт, налитый глухой фиолетовой яростью. Внизу, у поверхности земли, почти полный штиль. Что это – фантастическая случайность, затишье перед бурей? Или расчетной, естественный, с точки зрения пси-мастера, режим для данной фазы климатизации?

Снизились мы беспрепятственно. Но наивно полагать, что кроверны считают нас уничтоженными вместе с катером. Конечно, заметность нашего планетолета относительно невелика. И все равно я думаю, что сейчас дорогим гостям пошлют пару хот-догов с разделяющимися боеголовками.

Вальдо думает о том же.

Поэтому на планетолете остаются двое: пилот, Лесь-Николай Гайдамака, и стрелок – Беата Даль. Нам не повредит огневая поддержка тяжелого орудия, установленного в бронебашне планетолета. Но остальным оставаться на его борту рискованно. Кроверны могут накрыть всех одним попаданием. Ну а это им слишком жирно будет, хвостатым.

Мы спешиваемся, окружаем Вальдо строем «подкова» и мчимся по пеленгу борта-один на предельной скорости. Следом за нами скользит планетолет.

Местность в высшей степени неприятная. Неясно, кто больше напортачил в пейзаже и экологии Виндайхма – центаврианцы до климатизации или кроверны в ходе климатизации. Ясно только, что давным-давно здесь были пологие вулканические сопки, поросшие растениями, напоминающими гигантские хвощи и плауны. Потом большинство сопок, как по команде, взорвалось и на некоторое время превратилось в действующие вулканы. Теперь повсюду громоздятся черные, рыжие, серые каменистые холмы с криво-косо срубленными верхушками. Потоки запекшейся лавы, растрескавшиеся от жара базальтовые валуны. Изредка попадаются черные головни размером с хорошее бревно. А стоят разрушенные сопки в воде, которая, похоже, натекла из многочисленных гейзеров. А может, пси-мастер по своей привычке устроил Виндхайму хорошее вливание-промывание из своих небесных водовозов. Впаял планете пару клизм, поэтически выражаясь…

И вот в ней, в этой неприглядной, смолисто-черной воде – мертвые, обветшавшие заросли гигантских папоротников. Возможно, их убило изменение химического состава воды или воздуха, возможно – остаточная радиация (здесь сильно фонит), а может, и направленная нейтронная бомбардировка. Бр-р-р-р…

Мы стараемся держаться между мертвыми лесами и склонами сопок. Это хоть в какой-то мере нас маскирует.

– Сениор капитан, один вопрос.

– Да, Серж.

– Перейдите, пожалуйста, на закрытый канал.

– Говори.

– Может, лучше все-таки закрыть?

– Я теряю терпение.

Итак, наш разговор слышат все. Ну что ж, так и быть.

– Хорошо. Почему вы считаете, что у кровернов один пси-мастер?

– Генеалогия, Серж, генеалогия. Вспомни рисунок в подземном храме!

– Помню. Ну и что?

– Я уже догадалась, – отзывается Беата из башни. – Сениор капитан полагает, что один из вертикальных столбцов этой таблицы отражал линию преемственности между самыми талантливыми ковернами, то есть пси-мастерами. Действительно в большинстве случаев на каждое поколение там приходилось по одному кроверну. Но как раз пследний, самый нижний рисунок, показывал двух! Поэтому я не согласна с сениором капитаном. Пси-мастеров двое. Да и вообще, это только одна возможная трактовка…

– Да, сениор капитан, их там было двое!

– А как же знаки ремесла, джентльмены? Вы не принимаете их во внимание!

– Джентльмены и леди, – поправляет Беата.

– Джентльмены и леди, вспомните рисунки, которые окружали самую нижнюю пару. Рядом с одиноким кроверном были изображены символы климатизации – вулкан, туча, водяной столб. А что было рядом с другим кроверном?

– Олимпиада какая-то, – пробормотал я, припоминая семь переплетенных колец.

– Верно! Кто возьмется уверять, что это символ климатизации?

– Может, это символ тотального уничтожения семи миров, – предположила Карлскрона, извечная пессимистка.

– Я тоже полагаю, что кольца – это миры, – согласился Вальдо. – Но только вряд ли такой знак обозначает уничтожение. Не та семантика. Имейте в виду: кольца рисовались людьми, а для человеческого мышления существуют незыблемые семантические универсалии. Будь этот человек землянин, веганец или Воин Обновления.

– Хорошо. Но если пси-мастеров и вправду всего лишь двое, почему майянцы не сообщили нам об этом сами?

– Они что – идиоты, Сережа? Они же понимают, что в этом случае останутся без специалиста по спасению своей планеты! А значит – без обновления! Потому что первой мыслью, которая придет в голову людям Хищного Тулана, будет уничтожить пси-мастера, вдохновляющего экологическую экспансию кровернов. Нет пси-мастера – нет войны! К чему мы, собственно, и стремимся.

Слишком просто. Не верю.

Подобный научный диспут на скорости сто пятьдесят километров в час не мог продолжаться долго. Ми-литумы предупреждают, что впереди – компрессор-19. Первое искусственное сооружение на нашем пути.

Сопки нехотя расступились в стороны. Большое озеро, заполненное той же мертвой водой. Растительности нет и в помине. Из дымки на нас рывками надвигается стеклянистый колосс, голова которого тонет высоко-высоко в свистопляске облачных потоков.

О Белый Космос!

Суперкомпрессор материи, работающий с метеорным железом, ураном, кобальтом. Мечта любого колониального правительства. Средоточие инженерного гения. Венец закритических технологий, блин.

Эта грандиозная конструкция, отдаленно напоминающая многократно увеличенную доменную печь, предназначена для преобразования обычного атомарного вещества в квазивещество, поддающееся конверсии схеме масса-ускорение-гравитация. Все понятно? Мне тоже.

Конвертируемое квазивещество – это топливо, на котором работают МУГ-конвертеры. Это реакторы, вырабатывающие антибарионы для военных и промышленых нужд. Это основа энергосердец глидеров, планетолетов, кэбов. Залог могущества нашей цивилизации.

Во всем Содружестве только три планеты располагают производственными комплексами такого масштаба. Один из них для Содружества потеряна – Виндхайм.

Компрессоров здесь были построено тридцать пять штук, если «штука» – это подходящее слово для такого колосса. Тридцать пять. По числу роев гигантских полиметаллических метеоритов, которые центаврианцы аккуратно заваливали на поверхность планеты из ближайшего пояса астероидов.

В общем-то неудивительно, что тут сопки взрывались…

– Скорость – ноль! Все на грунт! – внезапно командует Вальдо.

Что такое? Сенсоры не выдают ничего, даже отдаленно похожего на кровернов.

Падаем. За нашими спинами приземляется планетолет.

Громадная башня компрессора окружена подозрительными валами. Они вздымаются прямо из воды и по виду состоят из спекшегося ила. Или глины, или вулканического пепла – на глаз трудно определить. Больше всего субстанция напоминает мягкий пластик, но происхождение у него – явно естественное.