Консул Содружества
Шрифт:
Меня вырвало. И думаю, не одного меня.
Не знаю, что творилось в Пространстве. Вадьдо закрыл канал переговоров с Голдсмит и пилотами катера. Он, наверное, получал едва ли не ежеминутные доклады из обоих источников, но делиться с нами информацией не желал. Оберегал, видать, нашу этическую и интеллектуальную невинность. А может, просто по-хорошему не хотел, чтобы мы наложили в штаны. Оно и верно: что толку нам было бы услышать, например, что «Юнгер» агонизирует, а корветы кровернов готовятся поджарить нас вместе с катером секунды через полторы?
А потом катер ка-ак рвануло! И я подумал: вот оно, наше счастливое растворение.
Оказалось, вошли в атмофсеру. Колотун был такой, будто совершаем жесткую посадку на галечный пляж. Гасим скорость, стало быть, витки над головами кровернов наматываем. Ой, саданут по нас сейчас…
Минут пять еще свиста и рева, а потом – повторный рывок!
Вошли во вторую атмосферу?
Так она вроде бы одна!
– Катер поврежден! Лейтенант, открывайте аппарель грузовой, палубы, а затем катапультируйтесь! Гайдамака, покидаем борт на ходу!
Вот так. Как Гайдамака – так можно и общий канал связи открыть. В самом деле, чего уж скрытничать теперь-то? Ясно: всем каюк. Какое там «покидаем на ходу», ты что – сдурел, капитан? Эверт, ты что, а?
Планетолет – машина, конечно, летающая. Но отнюдь не специализированный высотный летательный аппарат все-таки. А то зачем был бы нужен высадочный катер? Знай прыгай с рейдера на своем планетолете прямо в Пространство…
Как он на такой скорости стабилизируется? Да турбуленция планетолет на куски разорвет!
– Тайша, прощай!
– Прощай, Сережа!
– Джентльмены, до встречи в… – вознес свой мужественный голос ворэнт Свечников.
– На Виндхайме! – оборвал Вальдо. – Отставить мелодраму! Лейтенант, подтвердите приказ!
Молчание.
– Гайдамака! Есть контакт с бортовым милитумом?
– Есть, сениор…
– Открывай аппарель!
Ой-ой-ой. Теперь сердце подползает к самому горлу. Бьется в кадык. Кажется, сейчас меня вытошнит самой полезной частью организма…
Да мы валимся в пике, джентльмены!
– Аппарель пошла, сениор!
Мог бы и не говорить. Грузовая палуба разгерметизирована, вихри колотят по бортам планетолета. Тяжко, гибельно стонут наши сталепластовые бока…
– Лейтенант, как слышите меня?!
А хреново, видать, слышит. Молчат гады пилоты. Влепили в нас кроверны, от души влепили!
– Сениор капитан, при таком угле пикирования покинуть катер невозможно!
– Может, и невозможно, а очень хотелось бы, Лесь-Николай, – He теряя прежних приказных обертонов сказал Вальдо. – Если ты нас сейчас не вытащишь, Голдсмит выполнит мой приказ и проведет торпедную обработку Виндхайма. Погибнут совершенно непричастные к нашей войне люди. В том числе девочка, которую мы сняли с гражданского транспорта.
Хорошо хоть, Вальдо осознает, что приказ, который он отдал Голдсмит, – преступный. А то я уже начал терять надежду на взаимопонимание с нашим безумным гением войны…
По корпусу катера словно чугунные слоны бегают.
Обшивка громыхает и трещит. Разваливается наша скорлупка, что попишешь!
– Сениор капитан, вы еще можете отменить свой приказ, – говорю я, пугаясь собственного голоса. – Мы-то на войне, – продолжаю я, – а им с кровернами делить нечего. Сениор капитан, в конце концов, гибель этого пси-мастера ничего не изменит, только озлобит кровернов еще больше. Одного убьем – но другие-то останутся!
– Другие кто? – тихо спрашивает Вальдо. Похоже, он улыбается. Псих чертов.
– Другие пси-мастера!
– У кровернов только два пси-мастера, Серж. Один сейчас здесь, на Виндхайме. Он чувствует планеты. Он мыслит их, понимаешь? Ни человек, ни обычный кроверн, ни суперкомпьютер не смогли бы просчитать полный экобаланс планеты с такой точностью. Просто не хватило бы данных! Это под силу только одному пси-мастеру. Одному! И он не только может. Пси-мастер – единственный кроверн, который хочет.
Я ничего не понимаю. По-моему, Вальдо действительно тронулся умом перед лицом смерти. Такое случается, еще как случается!
– Сениор капитан! У нас нет времени! Отмените приказ, вы же знаете кодекс чести!
Ликующий звон снаружи оповещает о том, что очередная полезная деталь катера адторваяась, повисла на сопле и колотит по корпусу планетолета.
Под аккомпанемент этого звона катер переворачивает вверх тормашками. Теперь мы висим почти отвесно вниз головой. Спасибо фиксаторам – держат нас на местах, не то было бы здесь суперлото шариками из штурмовых пехотинцев.
Но с другой стороны, это же означает, что нас вынесло из пикирования. И теперь мы скользим горизонтально, хотя и вверх тормашками!
Как? Почему? Да какая разница!
– Гайдамака, давай, родимый! Пошел!
Это верно. Сейчас или никогда.
Гайдамака рвет с места вперед на полной скорости. Воющий волчарой ветер тут же подхватывает корпус планетолета и волочит прямо в ад.
Нас закручивает сразу в трех плоскостях. Кизи Кен Аман снова орет свою речевку. Насчет того, что бронзовые люди круче всех. Воспитаньице…
– Высота, скорость? – требует Свечников.
– Восемь тысяч метров. Девятьсот километров в час.
Э, детские цифры. На самом деле считай, что уже сели.
Я-то думал, что нас понесет километров с тридцати пяти на скорости шесть-семь тысяч… А так – отделались легким стрессом, можно сказать. И хотя вращение вокруг продольной оси продолжается, в двух других плоскостях мощные глидеры планетолета нас уже выровняли.
– Координаты? – Это уже потребовал Вальдо.
Ох и быстро соображал этот липовый капитан аналитической разведки с полномочиями Консула! Ему, видать, сразу было ясно, что если нас в первые секунды не разорвала турбуленция, то дальше будет только легче. Эх, почему я не пошел учиться?
Бла-бла-бла. Гайдамака дает координаты.
– Лучше не придумаешь! – ликует Вальдо. – До южного полюса климатизации всего сто двадцать километров!
Действительно, если учесть, что нас подстрелили невесть где, еще в верхних слоях атмосферы, наше попадание – в десятку. Но мне это неинтересно. Я думаю о том, что сталось с лейтенантом Дювалем вае Литта и его напарником.
Катапультировались? Были убиты на месте, когда нас подстрелили? А может, сейчас катер кубарем несется по Виндхайму, распыляя пилотов по окрестным сопкам или что тут у них вообще?