Чтение онлайн

Илл. 15. Андрей Битов, русский писатель, умер в 2018 г. Не путать с «монахом Битовым»

14 февраля 1918 года Совет народных комиссаров постановил ввести в России григорианский календарь. Как же несовершенна сила государственного аппарата! Новый отсчет дат так и не смог до конца заменить собой старый стиль. Долгое время, даже не придавая этому особого значения, русские люди вели летоисчисление по обоим календарям – юлианскому и григорианскому.

Это привело к «провалам в национальной экономике» зимой 2009–2010 годов. Премьер-министр Путин тщетно пытался бороться c этой проблемой. В конце декабря повсеместно – и в Москве, и в дальних регионах за Уралом, начались празднования по образцу западных рождественских и новогодних ярмарок. Однако закончились они на тринадцать дней позже, чем на Западе (и по ощущениям, и по необходимости выходить на работу), и всё это время алкоголь лился рекой и не прекращались походы друг к другу в гости на праздничные застолья. К этим дням 7 января добавилось православное Рождество, еще один важный праздник (который, по ощущениям, стоило бы отмечать еще тринадцать дней). Словом, роскошный репертуар праздничных дней, накладывающийся на конец года.

Подмена реальности (выражающейся наличием работы и занятия) бесконечной чередой праздников, по мнению монаха Битова, разрушительна одинаково для тела, души и национальной экономики. А всё потому, что недолговечное революционное правительство пыталось управлять временем, над которым только Бог и народ могут иметь власть.

В туманные времена после санкционированного «минскими бандитами» распада Советского Союза на отдельные государства в России существовали гражданские суды, действовавшие независимо от официальной судебной власти. Недалеко от Смоленска один судья, начитавшийся литературы из Брюсселя, практиковал «международное естественное право».

К нему с территории бывшей ГДР приехала женщина. Себя она назвала «жертвой изнасилования в 1945 году, в результате которого родился ребенок». Взрослого ребенка она привезла с собой. К тому времени она уже выяснила, кто мог быть его отцом. Архивы размещенных под Берлином в мае 1945 года полков Красной армии были открыты. Смоленские милиционеры помогли ей за взятки.

Судья постановил, что отец ребенка, вдовец, должен был взять к себе изнасилованную им женщину, которой к тому моменту было уже 62 года. Преступление не вело к заключению брака, однако порождало имущественные отношения с женщиной и зачатым сыном. Имущественные обязательства. Это было новым словом в судебной практике.

В своем решении высокообразованный судья опирался на предложение из «Метафизики нравов» Иммануила Канта, § 25, стр. 213 Полного собрания сочинений. Там написано:

Каким образом, спрашивал адвокат подсудимого, часть тела была приобретена во время случившегося? Был физический контакт и была эякуляция. Но ведь от этого обвиняемый не стал владеть ни кожей, ни частями тела, ни мягкими тканями, ни костями жертвы. Любая часть тела, возражал судья, а при необходимости даже сам вид напуганного лица истицы, «распаливший» обвиняемого, является «присвоением». «Части человеческого тела», как их определяет житель Калининграда Иммануил Кант, – это понятие, которое можно толковать достаточно широко. В этом смысле в 1945 году преступник приобрел собственность. Невозможно «приобрести часть человеческого тела», а затем исчезнуть с концами. Последствие поступка – рождение ребенка – было, так сказать, естественно-правовым доказательством приобретения собственности, которое в виду личных обстоятельств не могло быть задокументировано ни договором, ни записью в реестре прав собственности. Сам ребенок является документом. И если рождение человеческого существа явилось следствием приобретения некой части человеческого тела, то доказательство остается в силе на все времена.

На празднике в честь юридического закрепления «брака», который российскому пенсионеру совсем не казался странным, в качестве гостя присутствовал и судья. Кормили икрой, огурцами, картофелем, квашеной капустой. Где пара будет жить, пока не определили. Или в Цвикау, или в Смоленске. Безработный русский был доволен, что состояния его «запоздалой невесты» и ее сына хватит на всех. «Невеста» работала налоговым консультантом в Западной Германии; любовь к порядку, а не финансовый интерес, заставила ее отправиться на Восток в поисках отца ребенка. Признание отцовства казалось ей «естественным». Аналогичным образом судья, признавший «международное естественное право», руководствовался дальновидностью. Два года спустя его уволили. Однако счастливая компания, обосновавшаяся в Смоленске, часто приглашала его к себе в гости. Таким образом, преступное событие в мае 1945 года счастливо разрешилось много лет спустя.

Русский солдат, от которого в 1945 году забеременела шестнадцатилетняя девушка, будущий налоговый консультант (ее звали Франциска фон Борнгольм), был ее ровесником. Оба были довольно застенчивыми. Их застенчивость могла бы предотвратить изнасилование. Однако царившее в советских войсках властное настроение (насильник служил в отделении тылового обеспечения третьей роты) противоречило всяким разумным доводам. Франциска же, будучи натурой педантичной, не могла удержаться от поисков отца своего ребенка. Порой она представляла себе, как принесет ему сына в качестве подарка, надеялась, что он будет ей за это благодарен. Благодарность пришла позже, внезапно, от родителей насильника. Да и насильник был рад ее снова увидеть. Хотя всё случившееся стало для него неожиданностью.

В XVIII веке Кёнигсберг был на пять лет оккупирован войсками императрицы Елизаветы. За эти годы русские образованные офицеры, увлекавшиеся философией, не раз столовались в доме Иммануила Канта. Языки: немецкий, русский (с переводом) и французский.

На одном из таких застолий, а они могли продолжаться три часа и больше, Кант, после того как закончили с десертом, пустился в пространные размышления. Разум, сказал он, это живое существо, уверенное в своих силах лишь в обществе. Вне общества, не-совсем-разумный, он иссыхает, словно рыба без воды, лежащая в аквариуме, из которого слили на песок воду. Термин «не-совсем-разумный» русские офицеры приняли на свой счет. Однако они не обижались. Да и алкоголь снизил уровень агрессии за столом.

У разума, продолжил Иммануил Кант, есть три «естественных товарища» или, если хотите, «сородича», всегда появляющихся в его сопровождении, не будучи, впрочем, сами разумом: музыка, азартная игра и застольная беседа. Русские зааплодировали. Учившиеся по французским романам, они посчитали за честь, что философ, очевидно хорошо поевший, так долго с ним говорил. В качестве примера музыки Кант привел популярное попурри, как раз исполнявшееся в концертных залах Кёнигсберга. Музыкальных пьес, из которых оно было составлено, Кант не знал, но прочитал о них в газете. Музыку он не уважал. Примером страсти к азартной игре были карты. В застольной беседе мы осязаем философские мысли, наподобие того, как в «жаркий летний день, опустив ногу в прохладный ручей, ощущаем благодать, растекающуюся по телу от лодыжки до шеи».

Один из русских, капитан кавалерии в царской гвардии, хотел бы записать всё, о чем он слышал за столом, перевести это на французский язык и напечатать в Петербурге; он любил упражнять ум, поэтому почувствовал необходимость возразить Канту. Он сказал, что требует автономии для музыки (и назвал имена композиторов) и обуздания карточного азарта. Он назвал огромные суммы, которые мог бы потерять, если бы положился на «случайность в карточной игре», не получив взамен никакого познания. Впрочем, решение завязать с азартными играми далось ему с трудом.