Чтение онлайн

— И я…

Илья

Несмотря на похороны, Лиза держится молодцом.

Её немного топят воспоминания о прощании с мамой, поэтому она плачет. Но несведущие уверены: младшая дочь оплакивает отца…

Поистине, мы не можем судить о происходящем с людьми в реальности.

Всё указывает что Артемьев погиб. Но я не верю… Я, конечно, предпринял все возможные меры, и режим повышенной опасности будет действовать ещё какое-то время.

Приезжаем в поместье. Веду Лизу в дом. Нужно смыть с себя этот день.Она холодна и отстранённа. Сама в себе. Но это горевание нужно пережить. Сам хоронил всех своих самых близких людей, но с мамой мне было горше всего прощаться. Она была последней, кто у меня оставался и в тот же день я узнал о смерти Лизы — тогда я стал ещё и «вдовцом». Это был самый ужасный день, который я когда-либо переживал… Поэтому я понимаю, каково сейчас моей девочке.

Набираю ванну и, помогая раздеться, погружаю её в воду. Она умывается, смывая этот день ещё и струями прохладного душа… Укутываю её в большой тёплый халат и, взяв на руки, несу в нашу кровать. Укладываю и лежу с ней. Она как раненый котёнок: ёжится, её веки чуть подрагивают. Укрываю её плотнее одеялом и глажу по волосам:

— Красивая моя девочка. Я рядом и всё решу.

Постепенно Лиза расслабляется и глубоко засыпает.

Иду в кабинет. Нужно немного поработать и оценить обстановку…

Интересно, когда эта гнида начнёт давать о себе знать? Не верю я, что с Артемьевым покончено. Это шахматная партия, и он никогда бы не пошёл пешкой, если бы не просчитал наперёд игру, в которой может одержать победу. Но я не позволю. Не позволю…

Лиза

Июль и август тянутся непривычно спокойно. Тишина обволакивает наш дом, и кажется, что внешний мир наконец оставил нас в покое. Я ловлю себя на мысли, что действительно начинаю верить в смерть отца... Страх, годами живший под кожей, понемногу отступает.

С Ильёй мы по-прежнему обходим эту тему стороной, словно боимся разрушить хрупкое перемирие с реальностью. Но я вижу: охраны по периметру не становится меньше. Илья бдит. Его настороженность — мой негласный гарант безопасности.

Моя терапия продолжается.

Таблетки остались в прошлом, а на сессиях с Анной я ощущаю честный, осязаемый прогресс. Триггеры больше не бьют под дых, не вырывают почву из-под ног. Огонь перестал быть врагом. Теперь, когда мы зажигаем камин, я подолгу смотрю на танцующие языки пламени. Раньше они —опасность и неминуемая гибель, теперь —источником тепла. Ассоциации плавно меняются, и жизнь наконец расставляет новые, уверенные точки.

Сегодня за окном неуютно: прохладный воздух и колючий моросящий дождь делают дом тоскливым. Чтобы разогнать эту серость, Илья предлагает устроить уютный вечер. Мы располагаемся на полу, на пушистом ворсе шкуры прямо у камина.

— Лиз, — в глазах Ильи пляшут янтарные отблески, — ты сегодня особенно красива.

Смущённо улыбаюсь. На мне нет ничего вычурного: просто небесно-голубое платье из мягкого кашемира. Ткань ласкает кожу, длинные рукава согревают, а глубокий вырез добавляет капельку дерзости. На ногах — смешные белые вязаные носочки.

Илья выглядит безупречно, как и всегда, но сегодня в его образе есть что-то непривычное. На нём светлые брюки и мягкий белый пуловер вместо брони из дорогих рубашек и пиджаков.

— Ты мне очень нравишься в таком свободном стиле, — признаюсь я, скользя взглядом по его широким плечам. — Конечно, я обожаю тебя в строгих костюмах, но сейчас ты... такой мягкий. И мой.

Илья усмехается, и в уголках его глаз собираются лукавые морщинки.

— С «твоим» я полностью согласен, — он подаётся вперёд, и я чувствую его тепло. — Но «мягкий» — это явно не та характеристика, на которую я рассчитывал.

— Нежный пойдёт?

— Только с тобой я могу себе позволить быть таким.

— Значит, я наблюдаю эксклюзивный вариант Ильи Каримова?

— Это уж точно! Ни один человек в этом мире не назвал бы меня нежным и мягким... Только тебе позволено.

— Будь для меня хотя бы иногда таким, я не буду делить твою нежность и мягкость ни с кем.

— Хорошо.

— Я люблю такие вечера с тобой.

— Я тоже... Люблю... тебя.

От камина тепло. Огонь не лезет внутрь. Он остаётся снаружи меня и не топит, но распаляет. Мне нравится его жар и жар дыхания Ильи на моей шее.

Мы давно сидим в обнимку. Я утонула в его руках и оперлась спиной на его торс, как на самую надежную стену.

Его руки скользят по моим плечам. Он отодвигает мои распущенные волосы и целует в шею. Эти прикосновения так естественны и красивы, они отзываются во мне, и я следую за своими желаниями.

Поворачиваюсь к Илье лицом. Сажусь к нему на бёдра. Платье задирается, оголяя ноги, и я прижимаюсь. Близко. Чувствую, как он оживает, и я невольно двигаюсь, трусь. Мне так хорошо. Сама прикасаюсь к его губам. Они такие влажные и мягкие, расслабленные, пахнущие виноградом и им... Это так заводит. Илья позволяет мне делать что я хочу. Обычно... Да что обычно? Всегда! Инициатива со стороны Каримова. Но сегодня хочу я. Он отдаёт это право.

Скольжу по его плечам. Его твёрдые как камень мускулы вызывают жгучее желание касаться и ощущать эту мощь. Я чуть приподнимаюсь и стягиваю с себя платье, оставаясь лишь в кружевном бюстье и трусиках нежно-голубого цвета. В глазах Ильи пожар. Руки прижимают меня к себе, скользят по моей спине и бёдрам, запуская волны блаженства и предвкушения, сладкого и манящего. Его голос сел, дыхание чуть сбито — и у меня тоже.

— Лиза... — шепчет чуть хрипло Илья, — ты такая... Нимфа. Что за красота такая?!

Я запускаю руки ему под пуловер и, скользя по рельефному торсу, ощущаю не только его сталь, но и топящую меня страсть, желание. Я снимаю и отбрасываю в сторону все препятствия для наших тел. Как же топит меня его энергия, его разгорячённое тело... В моих глазах пелена... Губы и всё во рту высохло, как в пустыне, и я примыкаю к нему в поисках воздуха и влаги... Ощущения накрывают. Я не считываю, в какой момент и как, но мы уже полностью обнажены...

Илья