Чтение онлайн

— Он… он такой маленький, — Илья осторожно, едва касаясь, протягивает палец и замирает, когда крошечная ладошка сына инстинктивно цепляется за него.

Я вижу, как у Каримова дёргается кадык. Он сглатывает, не сводя глаз с малыша.

— Весь в тебя, Илья. Один в один, — шепчу я, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слёзы, но теперь это слёзы абсолютного покоя.

Он наклоняется, целует меня в лоб — долго, нежно, забирая весь мой страх последних суток.

— Спасибо, Лиза. Спасибо за всё. Теперь я здесь. Теперь никто не посмеет даже дышать в вашу сторону без моего разрешения.

Илья

Сын!

Сижу в номере после встречи. Не могу сдержать слёз. Никогда в жизни не ревел. Даже когда все меня покидали, даже когда пиздили по юности так, что проще было сдохнуть. Никогда! А тут, глядя в эти глазки и на Лизу — измученную, но до боли в груди родную и мою, — я не смог сдержаться.

— Спасибо, девочка! Спасибо! — шепчу в пустоту номера, до сих пор чувствуя фантомные боли её родов и тепло её ладони через экран.

Завтрашний день еле доматываю. Слава всему: провидению, богу, удаче, фарту… Вечером мы всё же подписываем контракт. Турки — народ глубоко верующий и оттого не менее суеверный. Весть о рождении у меня сына была воспринята как высшее благословение для наших отношений, и всё прошло на удивление гладко.

За поздравлениями и ритуальными вежливостями прошёл ещё час. Я торопился как проклятый. Не хотел никого обидеть, но современная часть партнёров мой порыв оценила — желание нестись к жене и первенцу сочли достойным мужчины.

В итоге на неофициальной части за меня остался отдуваться Влад вместе со всей делегацией юристов. Я же, едва дождавшись финала, вылетел домой. Каждая минута в небе казалась часом. Каждая миля — бесконечностью.

Не звоню Лизе. Хочу сделать сюрприз. Сегодня без цветов, Борисыч запретил. Аллергии, антисанитария все дела. Но я не с пустыми руками.

Открываю дверь в палату. Лиза моя.

Такая нежная, тихая, девочка моя. Даже в этой больничной палате она — как принцесса. Волосы убраны наверх, ни грамма макияжа, но ей и не надо — красавица! В этой простой сорочке и халатике она кажется такой тёплой, бесконечно родной. Хочется просто припасть к её ногам или взять на ручки и кружить, кружить…

— Лиза, прости меня. Я не смог раньше… — начинаю я, но она не даёт мне закончить заготовленные извинения.

Только шепчет едва слышно:

— Уже всё хорошо, Илья. Мы восстанавливаемся…

Смотрю на нашего кроху. Он такой маленький. Как вообще такое возможно? Это наш сын. Мой и Лизы! На меня обрушивается такое счастье, что перехватывает дыхание. Не могу оторвать от него глаз. Лиза предлагает взять его на руки. Чертовски страшно, но я соглашаюсь коротким кивком. Она осторожно перекладывает его, направляя мою руку, чтобы я правильно держал головку, а потом и всё крошечное тельце.

— Крошка… — тянусь к нему, вдыхаю этот ни на что не похожий аромат и осторожно чмокаю в лоб.

Сын мирно спит, а моё сердце бухает где-то в ушах, на минуту оглушая. Перевожу взгляд на Лизу — она тихо смеётся, и по её щеке катится слезинка.

— Спасибо, малышка. Спасибо! Ты чудо. Такого пацана мне родила! Люблю тебя, — я легко касаюсь её губ поцелуем.

Ещё немного покачав малыша под бдительным взором Лизы, я укладываю его в кювез. А потом опускаюсь перед ней на одно колено. Она явно не ожидала такого жеста.

— Илья…

Я протягиваю ей бархатный футляр:

— Это для тебя. Для самой лучшей, любимой и сильной девочки.

Она не решается открыть, понимая, что внутри явно что-то очень ценное.

— Давай, смелее, это для тебя. Я хотел тебя порадовать сам, но это пока больше ритуал...

Встаю. В её руках крышка щёлкает. На синем бархате сияют бриллиантовое колье и серьги. Чистейшая вода, высшее качество. Но дело не в каратах и не в стоимости.

— Лиза, это гарнитур моей мамы. Наша семейная реликвия. Она всегда мечтала передать его моей жене после рождения первенца. Оно ждало тебя — и дождалось. Спасибо, Лиза!

Мельком глянув на сияющее сокровище, Лиза осторожно откладывает футляр в сторону, на край кровати, и просто тянется ко мне. Её тонкие, всё ещё дрожащие руки обвивают мою шею, и она притягивает меня к себе, утыкаясь лицом в изгиб плеча.

Господи, как же это приятно. Замираю, боясь шелохнуться, впитывая её хрупкое тепло и этот едва уловимый аромат молока и её такой родной запах. Это не просто объятие — это полное, безоговорочное принятие. В этом жесте столько прощения за моё отсутствие, столько доверия и тихой, выстраданной любви, что у меня перехватывает дыхание.

Её близость буквально исцеляет, дарит силы, о которых я и не подозревал. Теперь я точно знаю: за эту женщину и за этот крошечный сопящий свёрток я мир переверну.

— Спасибо, что сразу приехал, — шепчет она мне в плечо, и я чувствую, как её ресницы щекочут мою кожу.

Я лишь крепче прижимаю её к себе, понимая: все сокровища мира не стоят и секунды этого момента. Мы — семья. Теперь по-настоящему.

Лиза

Мы с малышом уже полтора месяца дома. Я относительно восстановилась, хотя думала, что это займёт больше времени. Сашка спит в кроватке, чуть причмокивая, а мы с Ильёй позволяем себе лишнюю минуту побыть вдвоём. Или просто поспать.

Нам посчастливилось найти хорошую няню, спасибо моей сестре. Светлана Ивановна помогала им с первенцем, а сейчас она на подхвате у двух семей, но живёт у нас. К Марьям няня ездит лишь по необходимости: сестра — более опытная и менее волнительная мама, чего нельзя пока сказать обо мне.

Заботы о малыше и вечное прислушивание к своему состоянию отбросили на задний план мои страхи, связанные с отцом... Терапию я продолжаю. И мне дышится легче. Гораздо легче.

Вчера состоялась защита моего диплома. Отлично! Но теперь на фоне Сашки и Ильи это достижение меркнет, хотя и греет душу осознание, что это мой личный успех.

Когда я носила Сашку под сердцем, то была уверена, что почти сразу погружусь в работу, но сейчас мне хочется поставить всё на паузу и насладиться сыном, мужем и вообще — тишиной внутри...