Чтение онлайн

— Инфа-сотка! Но почему у меня нет переднего зуба?

— Тут мне сперва надо пояснить, что педагогика в те времена была суровей, чем сейчас, — объяснил я. — Рядом с тобой стоит кувшин с крапивой.

— Срамота! Это не крапива, а конопля! — вклинилась Алёна.

— Тебе кажется! — пресёк я слишком бдительную петоводшу. — Я автор, мне виднее! Крапива там, пусть и не совсем обычная. Её из Казахстана привезли, экспортный вариант. Так вот, продолжу. Помимо кнута, в виде телесных наказаний, были и пряники. Один из них, надкусанный, лежит на столе.

— Окей! Это вон тот кирпич, на котором выпечено «1641»? — уточнила у меня Инга, приглядевшись.

— Да, он самый. И теперь ответ на твой изначальный вопрос. Присмотрись, рядом с пряником лежит и твой потерянный зуб.

— Оффтоп! Что же я такого сделала, что меня так щедро поощрили столетней выпечкой, а потом наказали?

— Дым в окне видишь? Ты, обучаясь пиротехнике, подожгла все деревенские запасы сена на зиму.

— Ауч! Так меня за это повесили бы! А мне пряник дали, пусть и такой стрёмный.

— Нет, так как это была твоя практическая работа по диверсионной работе. А наказали тебя за то, что ты не смогла сделать поджог скрытно. Но ты всё равно молодец, в отличие от своей напарницы, убежать успела. В окне видно, что Тамара, которая тебе помогала, от деревенских по улице улепётывает.

— Треш! Я думала, она просто бегом занимается. Или её сжечь хотят за то, что она ведьма. У неё же между ног метла.

— Вы всё неправильно поняли, — возразил я, увидев, что и у Тамары появились ко мне вопросы. — Егерша Инга действовала совместно с кавалерией. Тома проходит стандартное обучение верховой езды для кадетов. Просто бюджет в сельской школе никакой, вот лошадь и заменили на метлу. Там и муляж лошадиной головы есть, она просто отвалилась, вон по земле катится.

— Понятно, — неуверенно ответила Тома. — А сэрп в моей руке — это типа гусарский палаш?

— Точно!

— Ишь ты! Боюсь тогда спросить про деревянное ведро, которое я пытаюсь натянуть на голову, — сказала Алёна.

— Ты на картине всё делаешь правильно. Просто сидишь к окну ближе всех и заметила дым первой. Осуществляешь уставные мероприятия в случае газовой атаки.

— Ишь ты! Ведро то зачем?

— В старину это был единственный доступный населению противогаз!

— Чаво?! А разве голову тряпками мокрыми не обматывали?

— Ткань тогда была слишком дорогой. А вёдра были деревянными и берестяными, а значит дешёвыми. Вон на твоём ценник нацарапан.

— Таки это в рублях? — спросила деловито Хася.

— Нет, в укрогривнах, — ответила ей, пошутив Лика. — России же, судя по новым учебникам в незалежной, тогда вообще не было. Да и сейчас мы на болотах живём. Так что там цена или в гривнах, или в жабьих шкурках.

— Вань, а я на картине чем занимаюсь? — спросила Люда, перебив начавших хохотать жён.

— Учишься оказывать первую помощь. Делаешь заготовку из мха и досок.

— Но почему у меня на белом халате на спине чёрный крест?!

— Трофейный. Когда наши деды валили тамплиеров, прибарахлились.

— А почему я босая? Лекарь-пекарь, где хотя бы бахилки?!

— Люд, успокойся. Ты сейчас присядь, я тебе одну вещь скажу, которая тебя, наверняка шокирует, — сказал я и, дождавшись, пока хилерша присядет на диван, продолжил. — Были времена, когда бахилок не было в принципе!

— Да как же это?! Даже из бересты?! — начала наигранно возмущаться жена, тоже включив своё ехидство.

Его у практикующего врача было не меньше, чем у меня, инженера.

— Великоле-е-епно! А ты сам тут где? — спросила у меня Дора, отсмеявшись.

— Так вон же, лежу на полу прямо перед Людой. Это она мне готовится лубок прилепить, уже повязку наложила.

— Ты тут сам на себя не похож. Борода подпаленная, усы. Глаза выпучены, весь недовольный.

— Так перелом же! Не учебный, а настоящий. Вон кости торчат, белые!

— Вань, а почему я тогда тебе повязку сделала на здоровую руку? — спросила, приглядевшись, хилерша.

— Учишься потому что.

— Лю-ю-юд, не морщись, тебе не идёт, — сказала Дора, взяв амантшу за руку, и поспешила переключить тему. — Ва-а-ань, а форма преображенца тебе не идёт, ты в этой треуголке, как баро-о-он Мюнхаузен. Хотя-я-я, учитывая, что ты сейчас тут заливаешь, пожа-а-алуй, она для тебя идеальна-а-а. Кстати, а что за листок выглядывает у тебя из кармана? Мелко очень написано, и, похоже, по-старославянски. «Польза за сентябръ».

— Это расчётный лист зарплаты сельского учителя, — объяснил я. — Хоть он, по версии украинских историков, посчитан в лягушачьих шкурках, но всё рано их мне насчитали слишком мало.

— И ничегошеньки за триста лет не поменялось! — добавила авторитетно Катя.

— К сожалению, это так, — согласился я с женой.

— Да-да, очень мало, — поддакнула Надя, которой, как и Доры, на задуманном мною год назад шедевре, не было. — Вань, а ты можешь ещё одну разукрашку сделать? Я тоже хочу попробовать.

— Сделаю. Все желают?

Неожиданно для меня Лика, Люда и Маша начали крутить носами. Мол у них свободного времени мало, график плотный, и вообще от краски у них кожа портится. Но увидев мой недовольный взгляд, своё выкобенивание прекратили и согласные кивки остальных жён повторили. Увидев это, я потёр подбородок, задумавшись.

— Есть особые пожелания?

— Нет-нет, — первой ответила бафферша. — Всё — всё на твоё усмотрение. Бери в качестве образца хоть — хоть Пикассо, хоть Микеланджело.

— Ага! — согласилась Алёна.

— Верно- верно, — продолжила Надя. — Единственное что хочу добавить, так это хотелось бы чего-то менее сложного, чем — чем чёрный квадрат Малевича.

— Это будет сложно, — с не меньшим сарказмом ответил я.

— Ты точно сможешь! — отшутилась Лика. — Но если не трудно, в следующий раз было бы неплохо увидеть тебя изображённым не лежащим на полу как бревно. На твоих картинах мы все работаем, один ты занимаешься ерундой. Это неверно!

Надо же, какие тараканы появились в голове гайдерши. Работают они, вишь, а я вроде как прохлаждаюсь!

— Вань, меня не теряй, — неожиданно попросила Валя. — Я к подруге схожу на проводы. Возможно, задержусь до утра.

— Куда провожаешь?

— Она добровольцем на Донбасс уходит. Снайпершей.

— Так там же всё тихо вроде. Замирились.

— Это только на бумаге, твою дивизию. Стреляют по-прежнему.

— Ладно, иди, — отпустил я рейнджершу. — Узнай подробности, может и мы чем нашим поможем.