Чтение онлайн

— Температурит,— вставил Диего.

— У вас все? — спросил бывший «серый призрак».

— Маленькая добавка,— хладнокровно сказал Гре­хов.— Наш общий друг Сеятель ушел с Конструктором не для того, чтобы любоваться красотами метавселенных, «клеток» Универсума, а в поисках вашей настоящей ро­дины. Ведь ни наш домен, ни этот, где вы остановились, не являются домом, где жили ваши предки. Не так ли?

Иерарх Пути встал, поклонился.

— Вы нас убедили. Через некоторое время мы отпра­вимся на поиски нашего соотечественника и вашего друга. О трудностях похода распространяться не буду, вы должны были их предусмотреть.— И хозяин заставы исчез.

— Что он хотел сказать? — проворчал Диего Вирт, на­ливая себе полный бокал шампанского.

— Что мы можем не вернуться,— сказал Ян Тот.

И все одновременно посмотрели на молчавшего Грехо­ва. Лицо Габриэля было неподвижно, однако всем вдруг стало неуютно.

— Я очень надеюсь,— тихо проговорил экзоморф,— что мы вернемся... Что мы вернемся в то же время и в ту же Вселенную...

Это была последняя остановка перед решающим бро­ском в Неизвестность.

Они гнались за ушедшим Конструктором уже много дней или даже месяцев — по внутреннему отсчету време­ни, прошли сотни доменов-метавселенных, где останавли­вался Конструктор, ужасались и восхищались невиданным устройством местных космосов, много раз теряли сознание от перегрузок — не гравитационных, силовых, а психоин­формационных , но шли и шли вперед, понимая, что шан­сов у них не будет, если Иерарх Пути по какой-либо причине откажется следовать дальше. Тем более не хоте­лось давать ему повод жалобами на ухудшение физиче­ского состояния или вообще на невозможность жить в предлагаемых условиях похода. Даже Ставр, «откорректи­рованный» Д-прививкой и способный длительное время об­ходиться без воды, пищи и воздуха, готов был сдаться, отступить или хотя бы сделать передышку, но терпел, потому что терпели все, в том числе и не слишком с виду готовый к нагрузкам Ян Тот.

Конечно, шли они не своим ходом, а как бы составляли экипаж спейсера, коим стал Иерарх Пути, принявший форму, да и суть «серого призрака». Иерарх не баловал их комфортом, предоставив лишь самое необходимое: за­щиту, совершенную видеосистему, адаптирующую изобра­жение попадавшихся объектов для восприятия человече­ским зрением, минимум удобств для отправления физио­логических потребностей. Питались члены экипажа из НЗ своего продуктового автомата и пили свою воду, умывались лишь раз в сутки, не помышляя о душах, саунах и речных просторах.

Лучше всех переносил тяготы путешествия чужанин. Иерарху Пути он приходился кем-то вроде прадеда или, вернее, целого «прайда дедов», но главное, что он был защищен от любых перегрузок слоем своего пространства, принявшего форму каменной глыбы под воздействием сил тяготения и законов физики чужого для него мира.

Чем руководствовался «серый призрак» в выборе тра­ектории полета, не знал никто из его пассажиров. Однако расчет, его или «нюх» был безошибочен, ни разу еще он не промахнулся, попадая именно в те метавселенные, где побывал Конструктор, а вместе с ним и Сеятель. Что искал сам Конструктор, оставалось загадкой, очевидно, и для Иерарха Пути, как нельзя точно соответствующего своему имени. Ставр даже подозревал, что Иерарх взял себе его в предчувствии похода, приняв решение отправиться на поиски своего товарища задолго до появления команды землян и уж явно до того, как он заставил их «убеждать» себя в целесообразности этого шага.

Во время полета Иерарх практически не беседовал с людьми, ограничиваясь редкими репликами или коротко отвечая на вопросы членов команды. Остановившись на этот раз и показав панораму местного космоса («звезды» здесь напоминали перья и вихри огня, «планеты» — пото­ки и тоже вихри текучей субстанции, и вообще этот «кос­мос» кипел, крутился, стрелял смерчами, взрывался и го­рел), он вдруг произнес странное двустишие:

Вечность, безмятежна и светла, на распутье звездном замерла.

Медленно приходящие в себя люди удивленно перегля­нулись, узнав стихи Борхеса. Иерарх Пути, не появляясь визуально, передал им слоган усталой улыбки:

— Файверы, у нас остался всего один шанс из милли­она, что мы догоним ваших друзей. Мы практически по­дошли к границе тела Универсума, к его, так сказать, «коже». Еще один слой — и дальше начнется Большая Вселенная. Похоже, я понял, куда стремился Конструк­тор — в Запределье, в Большую Вселенную. Но цели его мне неведомы. Если Сеятель ушел вместе с ним, помочь вам я не смогу.

— Мы все понимаем. Вы и так сделали все возможное и невозможное,— ответил Грехов.— Делайте, что считаете необходимым. Два вопроса можно?

— Извольте.

— Каким образом вы ориентируетесь в теле Универсу­ма? Как вы отыскиваете след Конструктора?

— Сложные объекты проявляются в низших системах из­мерений в виде следа, проекции или сечения, а Конструктор для всех метавселенных и является таким объектом. След его невозможно не заметить. Даже в вашем домене он ос­тавил след на уровне тонких нарушений симметрии вакуума. Файверы должны чувствовать эти нарушения.

— Конечно, они чувствуют,— подтвердил Ян Тот.

— Ваш домен очень важен для Универсума,— добавил Иерарх Пути.— Он многослоен, то есть вмещает целый па­кет «теневых» доменов, метавселенных с различным ходом времен и так называемым «зеркальным» веществом. Можно сказать, что он — «клетка» наиболее важных «органов» Уни­версума, скажем, его «сердца». Или, скорее, «мозга». Вот почему ФАГ стремится изменить его структуру.

— Тогда последний вопрос. В других доменах ФАГ про­явил себя так же, как в нашем, или слабее?

— Термин «слабее» не вполне корректен. ФАГ пыта­ется провести фенотипическую коррекцию всего организма Универсума, но в каждой «клетке» это проявляется по-разному. Ваш домен подвергается индуцированному мута­генезу, как и миллионы других подобных метавселенных, «клеток мозга» Универсума. Почему не реагирует сам Универсум, я не знаю. Может быть, он находится «под наркозом», может, надеется на защитные силы «клеток», на вас, на других разумных существ. А возможно, ему важен не результат Игры, а сам процесс, и то, что он при этом необратимо изменяется — абсолютно неважно.

— Но ведь это по крайней мере неэтично по отношению к существам, населяющим домены! — не выдержал Диего.

— Мы не уверены, что существует некая универсальная этика Вселенной, Абсолют Добра, Закон морального со­вершенства, одинаково регулирующий жизнь в разных ме­тавселенных. Единственный закон для Универсума, Миро-существа, Миросистемы есть он сам! Он сам — и Повод, и Действие, и Закон, и Тайна Бытия! Хотите вы этого или нет. Я удовлетворил ваше любопытство?

— Полностью — нет,— сказал Ян Тот. Грехов промолчал.

Иерарх Пути снова выдал слоган-улыбку:

— Я думаю, вы знали ответ, когда задавали вопрос. Че­ловек вообще — существо предвосхищающее, устремленное в будущее, а файверам тем более доступно панпсихическое видение мира. Итак, решающий бросок? Или отдохнем?

Ставр оценил предложение «призрака»: вряд ли тот нуждался в каком-либо отдыхе. Останавливался он лишь для того, чтобы могли восстановиться люди.

— Вперед, и будь что будет! — выразил Диего общее мнение.

В том, что время — более сложная фигура, чем линия, они убедились, прибыв в эту метавселенную позже Кон­структора, но раньше Сеятеля, которые путешествовали вместе. Сообщил пассажирам об этом Иерарх Пути, не очень рассчитывая на то, что они примут сообщение на веру. Однако уже через несколько часов после остановки «призрака» в домене, где отсутствовало фоновое простран­ство и космос представлял собой конгломерат различных ге­ометрических и абстрактно-бесформенных фигур, появился Сеятель. Это почувствовали даже люди, защищенные скор­лупой собственных скафандров и оболочкой Иерарха Пути. Потому что Сеятель, перенявший многие тайны бытия Кон­структора, при просачивании сквозь барьер, отделяющий до­мен от домена, бросал вперед оценивающий взгляд, колеб­лющий вселенные, воспринимаемый интраморфами на всех подпланах видения-чувствования. Заметив собрата, он проявился неподалеку — по меркам «серых призраков» — знакомым туманно-прозрачным шаром.