Чтение онлайн

— Задавай свои вопросы, па,— сказал Панкратов-млад­ший.— Перед тобой Сеятель.

— Скорее, проекция Сеятеля на матрицу Грехова,— уточнил Габриэль.— Вопросы задавать поздно, Прохор. «Контр-3» расшифрована эмиссаром ФАГа, и он готовит полное уничтожение всей сети, чтобы, образно говоря, впредь не забивать себе этим голову и не ждать удара в спину.

— Ты же говорил, что эмиссара в Системе нет,— бро­сил подобравшийся Ставр.

— Его и нет... такого, каким все его представляют. Эмиссар второго уровня есть существо коллективное, опи­рающееся на эгрегоры, вернее, составляющее массивы этих эгрегоров. Разве ты этого не понял, когда ворочался в поле Сил, как... слон в посудной лавке?

Ставр покраснел.

— Я понял, что гипнотрансляторы ФАГа — и есть эг­регоры. На Земли они помощней, на других планетах по­слабей...

— Соображать надо быстрей, файвер. Эмиссар появля­ется в нужном месте, в Системе, например, когда это необходимо, концентрируя волю всех людей, образующих эгрегоры. Он состоит как бы из миллионов ячеек-умов, собираясь в один гигантский мозг, а точнее — рой! И он уже готов появиться, ты разбудил его своей неосторожной возней в Большом эйдосе.

— Я... я... не хотел...

— Черт побери, объясните мне, наконец, что происхо­дит! — сказал Прохор.

Сеятель-Грехов посмотрел на него, как бы припоминая, перестал сновать из спальни в кабинет и обратно, присел на деревянный стул у стены.

— Извините, Прохор. Времени у нас, как всегда, очень мало, поэтому буду предельно краток.— И Грехов в не­скольких слоганах передал Панкратову-старшему суть про­исходящих в Системе событий.

Наступившую тишину нарушил Ставр:

— Габриэль, почему я... слон в посудной лавке? Я хо­дил по эйдосу очень осторожно...

— Выходить в эйдос надо в режиме мерцания, а не лезть напролом через все этажи и стены. Лови подсказку.

Ставр поймал сложнейший слоган, содержащий приемы проникновения в эйдос в форме «привидения», на несколь­ко секунд ушел в подсознание, исчезнув даже визуально. Правда, отец не обратил на это внимания.

— Как все... жестоко! — сказал он, закрыв глаза.— Кое у кого из нас были сомнения... уж слишком гладко про­ходили наши операции... А мы грешили на Алсаддана, считали, что он — главный исполнитель воли эмиссара... если не сам эмиссар.

— Алсаддан — личность сильная и страшная, и доби­вается он абсолютной власти в Системе. Еранцев и Шку­рин для него конкуренты в борьбе. Пока они делают общее дело, он их не тронет, но потом...

— То есть они обречены.

— Но сам Хасан находится в таком же положении. Пока он действует в нужном направлении, эмиссар его поддерживает, а потом выбросит за ненадобностью. Самое смешное, что, даже если Алсаддана поставить диктатором Системы, он не сможет удержать власть такого объема.

— Что же нам делать?

— Немедленно эвакуировать женщин и детей за пре­делы Солнечной системы! Остальным готовиться к эгре­горному отпору, то есть настроить все светлые эгрегоры к пси-войне на этом уровне. Только в этом я вижу шанс для «контр-3» выжить.

— Мне поверят не все...

— Вы же координатор!

— Не имеет значения, кое-кто в руководстве «контр-3» тоже видит себя диктатором.

— Я могу переместить вас в будущее,— медленно ска­зал Сеятель голосом Грехова; даже Прохор понял, что предлагал свою помощь именно «серый призрак».— Или в другие времена.

Прохор вздохнул, расправил плечи.

— Спасибо. Времена не выбирают. В них живут и уми­рают.— Он повернулся к Ставру, обнял его, похлопал по спине.— Держись, мальчик, еще свидимся.

Ушел.

Оставшиеся в комнате проводили его пси-взглядами до метро, глянули друг на друга.

— Готовься к драке, файвер,— сказал Сеятель-Грехов (скорее Грехов).— Зови остальных. Попытаемся изменить Предбытие, область потенциально возможного, в соответ­ствии с нашими законами. Игроку действительно напле­вать, сколько погибнет даже не людей — цивилизаций! — при его очередном ходе. Но мы ведь — люди! И защищаем людей, какими бы они ни были.

— Мы были звездами. Истоки наши в них. Все в мире скроено из их горячей ткани,— продекламировал Ставр.

Грехов-Сеятель улыбнулся.

— А ты романтик, файвер. Не обижайся, это комплимент. Но все же опасайся подниматься по лестнице Сил выше своих возможностей. Для человека, пусть он даже трижды файвер, существует биологический предел, до которого он в состоянии держать форму... и контролировать психику.

— Я сам себе предел! — выпрямился Ставр.

В глубине дома гулко всхлипнуло чужанское метро, раздалось знакомое «тумм-тумм-тумм», и в гостиную вполз чужанин Морион.

— Привет, дружище,— сказал он голосом Диего Вирта.

— Привет,— растерялся Ставр, ожидая обычной огнен­ной пси-речи, а не слов человеческого языка.

Грехов хмыкнул.

— Как видишь, чужане сложа руки не сидят, совершен­ствуются. Пошли, дружище, нам пора делать свое дело.

— Куда? — спросил Морион.

— Выключать из действия гуррах.

— А дружище Ставр?

— У него свои заботы — спаси еси всяго мя человеце...

Солнечной системе грозило полное разрушение: она медленно, но неумолимо приближалась к мощному кусту сросшихся нагуалей, способному разорвать на куски лю­бую звезду, планету, искусственное сооружение.

Но и без того Система уже потеряла Меркурий, Плутон и десятки крупных спутников. Многие планеты, в том чис­ле Марс и Венера, сошли со своих орбит. По Системе потянулись длинные хвосты из обломков, пыли и дыма, напоминающие дымные струи пожарищ.

Земля натыкалась на шипы нагуалей все чаще. Одна из таких встреч не прошла для нее бесследно. Нагуаль размерами в сорок метров пропахал гигантскую борозду по Ливийской пустыне, развалил надвое нагорье Тибести и снес полностью гору Эми-Куси высотой в три с поло­виной километра.

Возникшее в результате землетрясение разрушило все близлежащие города с их системами коммуникаций, а чис­ло жертв превысило восемьдесят тысяч человек.

Паника, охватившая население Африки, перенеслась на другие континенты, и началось великое повальное бегство землян, грозившее затопить поселения людей на других планетах, хотя и те не были гарантированы от столкно­вений с нагуалями.

На фоне этой битвы за место под Солнцем, за беспре­пятственный подход к станциям метро произошла другая битва, почти не замеченная нормальными людьми, но бо­лее важная в любом отношении: битва темного эгрегорного воинства эмиссара второго плана с эгрегорами интрамор­фов.