Чтение онлайн

К утру, когда атака боевиков ФАГа закончилась, стало известно, что исчезла Видана Железовская. О нападении Аристарх сообщил ей первой и был уверен, что девушка вовремя ускользнет из-под нависшей «дубины» эгрегорного пси-поля. Однако ни на один вызов Видана не ответила, словно ее уже не было в живых.

Капсула с обоймой десанта распалась на автономные защитно-боевые оболочки сразу после прохождения вих­ревой зоны бреши, образованной взаимодействием противоборствующих полей в месте касания земного спейсера и базы эмиссара. Эти оболочки, называемые десантниками «пузырями», были разработаны на базе «големов», но раз­меры и массу имели на порядок меньше, хотя ни в чем по степени защиты своим прототипам не уступали. В «пу­зырях» можно было в принципе некоторое время гулять по Солнцу, не боясь ни температуры, ни светового потока, ни силы тяжести. По сути, каждый «пузырь» представлял собой как бы внешний энергетический скелет для челове­ка, хотя единственное, чем отличался «бумеранг» с «пу­зырем» от обычного спецкостюма, было наличие на плечах формообразующих эффекторов в виде цветков лотоса.

Управлял движением десанта оперативный инк, да и десантники отлично знали свое дело, и поэтому «абордаж» выглядел движением разумного существа, вернее, разум­ного потока прозрачно-студенистой субстанции, стреми­тельного, мгновенно реагирующего на появляющиеся пре­пятствия, грозного, уверенного в себе и знающего конеч­ную цель своего поиска.

В команде не все были интраморфами, но информа­ция десанту поступала от каждого в течение долей се­кунды, препарированная, отсеянная, с рекомендацией каждому, как действовать в последующие секунды, и задержек не было. Целью же десанта был центр управ­ления базы, а задачей — уничтожение центра и его на­чальника-эмиссара.

Видимо, защитные системы базы не ожидали проник­новения противника в брюхо станции, потому что среаги­ровали не сразу, а спустя две с лишним минуты после прорыва десанта, когда его поток уже овладел горизонтом, где была создана брешь, и катился дальше, ведомый тремя эрмами — Панкратовыми и Герцогом, которые владели по­лем Сил и уже начали ориентироваться в многосложном теле базы.

Первой реакцией защиты была попытка исследования проникшего «вируса» с помощью своих анализирующих комплексов, что на деле выглядело, как приличной мощ­ности пси-выпад, ощупывающий внезапно вонзившееся в плоть базы инородное тело.

По сути, база эмиссара не отличалась от подобных объ­ектов землян, то есть представляла собой квазиживой ор­ганизм с единым «мозгом» и тремя исполнительно-сиг­нальными системами: обслуживания «физиологических» потребностей организма, энергоинформационной и за­щитно-сторожевой. Но были и принципиальные отличия, поскольку создавали базу i.e земляне, хотя и гуманоиды, и функционирование многих ее «органов чувств» базиро­валось на иных психологических нормах, восприятии мира и возможностях преобразования. Иными словами, техника базы, ее этические уравнения, оценочные шкалы и спе­цифика строения тел создателей отличались от земных, что в данный момент больше играло на руку десанту, а не защитникам базы, потому что он изначально имел за­дание искать не контакта, не возможности договориться мирным путем, а конкретно и жестко ликвидировать глав­ную управляющую, а не защитную силу. Без разведки боем, вообще без разведки, набирая «очки» в ходе опе­рации.

Но и защита базы, проснувшись, не была настроена решать свои проблемы мирным путем, поэтому мясорубка началась, когда поток десанта достиг третьего горизонта, стратегически очень важного для обороны, так как именно здесь располагались механизмы реализации планов защит­ных систем и собственно центр управления.

По мере углубления в недра станции по коридорам, которые постоянно меняли размеры, направление, плот­ность среды, энергонасыщение и напряженность полей, де­сантный поток худел, вытягивался, утончался, пока не до­стиг предела «прочности на разрыв». Дальнейшее его су­живание вело практически к разрушению единого орга­низма, потере темпа и гибели, поэтому Прохор Панкратов, не медля ни мгновения, ввел в действие императив «по­ловинного отступления», при котором голова десанта «от­стреливалась» для решения индивидуальной задачи, а сам отряд несколько сокращал свое слишком похудевшее тело и, огрызаясь, постепенно отступал, ожидая голову, пока не истекало контрольное время возвращения. .

Теперь вернемся назад, к началу прорыва, чтобы об­рисовать картину стремительно расширявшегося фронта, картину боя, длившегося считанные минуты до отделения головной ступени в лице Герцога и Панкратовых.

После неудачной попытки пси-прощупывания десанта мозг базы начал экстраординарно выходить из положения с помощью набора программ, синтезированных наспех из того набора, что имелся в памяти, ибо конструкторы стан­ции даже не предусмотрели подобного варианта. И это дало десанту возможность действовать на опережение, по­тому что люди как раз предусмотрели панику псевдора­зумного охранителя станции, разработав множество штат­ных режимов, адекватно отвечающих ситуации.

Второй реакцией защиты станции была мощная шумо­вая пси-инъекция против «вируса» десанта, которую тот с легкостью парировал благодаря кольчуге пси-защиты. А затем одна за другой начали накатываться волны «лейко­цитов» и «фагоцитов» — разного рода сторожей и охран­ников базы, от многовекторных механических эффекторов до компьютеризированных, самостоятельно решающих за­дачу уничтожения противника излучателей «огня и холо­да», которые безжалостно уничтожались в ответ «медузой» десанта.

Людям, не владеющим пси-видением, было труднее ориентироваться в вихре огня и льда, света и тьмы, мгно­венно рождавшихся гейзеров атак и возникавших «бездон­ных пропастей», но интраморфов в команде было все-таки больше, и действовали они все как единый, многорукий, многоглазый и многоголовый организм, управляемый не изнутри, а как бы извне — самой создающейся ситуацией.

Этот бой мог бы войти в анналы военных действий как самый скоротечный, стремительно меняющийся, многоре­сурсный и многовариантный, если бы кто-нибудь зафик­сировал его на кассету. Но пришел момент отделения «го­ловного блока» десанта, и ситуация резко изменилась.

Во-первых, обойма десанта перешла от наступления к обороне, чем тут же воспользовался мозг базы, а во-вто­рых, охрана станции пришла в себя, подтянула резервы и включила дополнительные контуры, о которых люди не имели понятия. И эти сюрпризы едва не сыграли решаю­щую роль в судьбе десанта, если бы не действия «отде­лившейся ступени», вовремя уловившей изменение ситуа­ции и включившей резервный императив «половинного спрямления траектории». Этот вариант предусматривал «струнное» разрушение участка базы по вектору цели — то есть в сторону мозга базы, выход отряда из боя в режиме «катапультирования» и выброс «головного блока» десанта к месту высадки по коридору разрушения, где их поймали бы спецловушки спейсера.

И еще раз вернемся к началу атаки, чтобы передать ощущения десантников и попытаться описать эффекты боя, первого из такого рода военных эпизодов, удивитель­ных по сочетаниям «удар-защита», разработанных совер­шенно разными экспертными системами двух цивилиза­ций — земной и той, к какой принадлежал эмиссар ФАГа.

Коридор, куда прорвались десантники после катапуль­тирования, на самом деле представлял собой широкое ущелье, прорезанное в толще слоистых багрово-оранжевых скал, с густым лавовым потоком по дну, накрытое меня­ющим плотность туманно-фиолетовым покрывалом. Выход десанта обозначился в нем десятиметровым зевом пещеры в стене ущелья, из которого высунулись многосуставчатые лапы эффекторов системы поддержки поля, контролирую­щей размеры пробитой в защите базы дыры. Три языка десантного «организма» прянули из пещеры в разные сто­роны: два — недалеко, влево по коридору-ущелью и вверх, на его стену, для создания бастионов охраны входа, тре­тий — вправо по коридору, туда, где интраморфы почув­ствовали биение энергоинформационного сердца базы.

Анализирующая пси-атака инка базы превратила кори­дор в тоннель с чередующимися решетками, преграждаю­щими путь, а затем тоннель этот стал сжиматься, вспых­нул ослепительным пламенем и попытался вывернуться петлей обратно к точке выхода, однако острие десантного копья огрызнулось ответным пламенем, более яростным и мощным (залп из аннигиляторов пробил стометровой дли­ны «вулканическое жерло» в сплетениях скелетных кон­струкций станции), и отряд вырвался на второй горизонт базы, где его встретил «полк» местных витсов, похожих на скопления щупалец, лезвий и жал. Новый залп анни­гиляторов разметал полк в стороны, а залпы из компакт-преобразователей скрутили в «струны» два последующих заслона — «панцирные танковые системы» (жуткие брони­рованные туши, напоминающие носорожьи тела) и боевых операционных «призраков», защищенных не хуже «буме­рангов», которыми был экипирован десантный отряд.

Новый коридор, в который попали десантники, снова изогнулся, изменил размеры, силу тяжести, плотность из­лучений внутри, пытаясь отбросить продолжающее полет «копье» десанта, повернуть его вспять, однако новые уда­ры «острия» разрушили и эту внутреннюю конструкцию; больше всего это напоминало процесс проникновения в желудок мощной струи кислоты, пробивающей одну за другой стенки «кишок», стремящихся вывернуться, напра­вить струю назад.

Ставр, как и отец, и Герцог, видел больше, чем ос­тальные: на видеокартинку, создаваемую инком «пузыря», накладывалась не менее красочная картина пси-видения, но описать ее словами не представляется возможным, ибо таких слов в человеческом лексиконе не существует.