Чтение онлайн

Наступила тишина.

Потом Баркович сказал, по своему обыкновению за­драв голову и глядя на Грехова поверх носа:

— Но кто может поручиться, что Конструктор выступит на нашей стороне, а не на стороне ФАГа? Ведь он легко может уйти в другую метавселенную.

Грехов погрустнел.

— Конструктор — символ мира, который давно не су­ществует, чьи законы нам неизвестны — я имею в виду этические нормы, законы морали. Конечно, он может при­нять сторону Игрока, обладая собственной оценкой этиче­ских состояний, но он родился здесь, в Системе, и наш дом — его дом, а мы — его меньшие братья, странным об­разом ставшие приемными родителями. Да и не в нас, собственно, дело. Конструктор, как до него — Архитекто­ры, рожден Универсумом, который не враг самому себе. Я не знаю, заложены ли в его геноме этические принципы типа «не навреди» или это уже наше, человеческое, изо­бретение, но все положительное, духовное, что мы создали за все время существования Вселенной, наверняка пере­дается выше, из домена в домен через поле Сил в «мозг» Универсума, изменяя матрицу мира. Любое другое изме­нение есть насилие, что и демонстрирует ФАГ. А Конст­руктор насилия не любит. Это все, что я знаю.

Снова короткая тишина повисла в комнате. Потом встал Пайол Тот, за ним Велизар и Баркович.

— Пора за работу, друзья. Счастливого вам пути!

Они пожали руки Грехову, Вирту и Ставру, ушли. Же­лезовский, Боянова и Прохор Панкратов задержались, и было понятно, какие чувства их обуревают.

— Если бы не обстоятельства,— пробасил Железов­ский,— я бы пошел с вами.

— Да и я тоже,— кивнул смущенно Прохор.— Да что уж там, не люблю я долгих прощаний. Ни пуха вам ни пера! — Он повернулся к сыну.— Забежишь на минуту домой?

Ставр кивнул.

— Не забывайте, что он в розыске,— сказал Железов­ский.— Еранцев не оставляет надежды заполучить «терро­риста» и устроить показательный судебный процесс.

— Вряд ли это ему удастся,— заверил Ставр.

Трое интраморфов тоже вышли, причем Забава Боянова передала Ставру слоган нежного сочувствия и прощания, но ему недоставало еще одного прощания, и Грехов это понял:

—: Двух часов тебе хватит?

Ставр покраснел, но взгляда не отвел.

— Хватит.

— Тогда встречаемся здесь же через два часа. Поста­райся не ввязываться в сомнительные истории, тем более, когда тебя разыскивает безопасность.

— Постараюсь. Один только вопрос: кто еще пойдет с нами?

— Все, кого ты видишь.

Ставр оглядел улыбающихся Яна Тота и Диего Вирта, кивнул:

— Годится. А чужанин?

— И он тоже.

— Тогда все в порядке.— Ставр взметнул вверх кулак и стремительно вышел, уже видя, как он обнимает Видану.

Слова Грехова «постарайся не ввязываться в сомни­тельные истории» он вспомнил в тибетском бункере, где встречался с Виданой.

Им никто не мешал, и два часа пролетели незаметно, а потом в бункер ворвался Ярополк Баренц в боевом «бу­меранге» и взял на прицел замерших друг возле друга молодых людей.

— У меня мало времени, ребята. Я знаю, Ставр, что ты улетаешь с Греховым. Ответь на вопросы, и я вас отпущу. Кто в команде? Когда старт? Откуда? В каком направлении?

— Зачем это вам? — спокойно спросил Ставр, хотя внутри у него все сжалось. Он знал, что Баренц, закоди­рован и работает на ФАГа. Каким же образом ему удалось проникнуть в заблокированный для него канал метро?

— Как вы сюда попали?

— Пути Господни неисповедимы,— мрачно пошутил бывший воевода синклита.— Давай говори, мальчик, не заставляй меня применять силу. У меня тут целый арсенал в костюме: «шукра», «универсал» и кое-что помощней. Даже тебе не справиться с выстрелом в упор.

— Может быть, поработаем в контакте?

— Я уже немолод, да и после того, как ты «поработал» с Джезенкуиром, вряд ли найдется охотник составить тебе конкуренцию. Давай не тяни.

— А если я не скажу, вы нас убьете?

Видана, ничего не понимая, переводила взгляд с одного на другого.

— Ты о чем, Ставр? Чего вы хотите, Ярополк?

— Я не один,— медленно сказал Баренц, темнея.— Со мной взвод гуррах с аппаратурой зондажа. Я убивать вас не буду, вас убьет зондаж. У меня нет выбора.

— Выбор есть всегда,— раздался сзади ровный голос, и в помещение вошел Габриэль Грехов собственной персо­ной. Не обращая внимания на готового открыть стрельбу Баренца, прошел на середину комнаты, мельком взглянул на полуодетых Ставра и Видану, на пустую бутылку шам­панского на столике возле кровати.

— Идите, ребята.

— Я... буду... стрелять! — скрежещущим голосом про­изнес Баренц.

— Идите, идите.— Грехов подтолкнул растерянную Видану к выходу.— Старик шутит.— Повернулся лицом к Баренцу и шевельнул пальцем. Комната с гулом кач­нулась, изменила форму, сжалась и снова стала преж­ней.— Пусть дети уйдут, Ярополк, а мы поговорим.

Ставр хотел возразить, но встретил черный, бездонный взгляд Грехова и повел Видану к двери, захватив по пути одежду.

В коридорчике они оделись, заняли кабину метро, вы­шли в Софии, поднялись на холм, освещенный лучами вечернего солнца. Ставр поцеловал девушку в щеку, но Видана удержала его:

— Что происходит, эрм? Почему Баренц... там... с ору­жием? Он с ума сошел?

— Нет, Дана, его запрограммировали.

Глаза Виданы расширились, она закрыла губы ладонью.

— Боже мой! Что же теперь будет?

— Не знаю. Грехов найдет выход. Кстати, ты совер­шенно не обратила внимания на... мой... на меня...

— Обратила, мой милый. Ты теперь похож на метал­лическую статую, разве что чуть более теплую. А вот ты —действительно не заметил...

— Что?

— Я тоже сделала Д-прививку, так что мы теперь не­разлучны. Уговори Грехова, чтобы он взял меня с вами. Я просила, но он отказал.

Ставр долго смотрел на зябко вздрагивающую девушку, на губах которой играла легкая улыбка, осторожно обнял, словно драгоценную вазу из хрупкого хрусталя, поцеловал в губы.

— Ты очень красивая на фоне вечернего солнца.— От­ступил на шаг, откровенно любуясь ею.— Но ведь кто-то должен ждать меня здесь, дома? Какой еще стимул может гнать интраморфа из дальних далей на Землю?

— Лицемер! — Она сердито топнула ногой, отверну­лась.— Уходи, видеть тебя не желаю.

Когда она повернулась обратно, его уже не было рядом, и душа девушки рванулась следом, плача и смеясь, обни­мая и целуя...

В бункере Железовского уже никого не было, и Ставр завернул к Баренцу, который жил на окраине Северомор­ска. Однако воеводы дома не оказалось. Постояв в задум­чивости у дверей, Ставр сел в такси и вернулся обратно к метро, с горечью пережив встречу с бандой ублюдков на аэрах, которые с визгом и хохотом облили светящейся краской монумент Славы на берегу Кольского залива, воз­веденный в честь моряков, погибших во время Второй ми­ровой войны, сотни лет назад.