Чтение онлайн

Мир не менял своих ориентации на вседозволенность и продолжал смеяться, любить, веселиться, искать наслаж­дений, беситься и ненавидеть, несмотря на неумолимое при­ближение «конца света» в паутине нагуалей. Те же, кто это ощущал, спешили воспользоваться своим знанием, презирая всех, в том числе и самих себя, возводя свои потребности в ранг высшего закона, отрицая нормы морали и этики.

Проводив глазами армаду «ангелов ада», закусивших удила, Ставр повернул аэр на восток и вскоре вылетел из городской визуально-рекламной зоны, остановил такси над лесом, оглянулся.

Сзади над ночным городом вставали столбы и облака света, носились рои цветных огней, пронзали небо трассы звезд, струи искр соединялись в слова и образы, распада­лись, чтобы снова собраться в объемные фигуры и радуги реклам. Ветер принес шум, беспечный смех, крики, об­рывки музыки, и Ставр, передернув плечами, бросил ма­шину вниз, к метро.

Однако точно такая же светошумовая феерия встретила его и в Брянске, где жил Грехов. Ставр не стал выходить прямо в доме Габриэля, а решил воспользоваться такси и пожалел об этом, когда наткнулся точно на такую ком­панию, что и в Североморске. С окончательно испорчен­ным настроением он снизился и на бреющем полете, на высоте не более метра над водой, добрался до владений Грехова, расположенных на обрыве над Десной.

Никто не бросил ему упрека в задержке экспедиции, хотя все давно уже были готовы к походу.

— Извините за опоздание,— сказал Ставр без особого раскаяния. Повернулся к Грехову, который возился над каким-то живым с виду черным слизняком.— Что вы... сделали с Баренцем?

— Ничего,— оглянулся Габриэль.— Он будет спать в одном из моих ранчо до нашего возвращения. Надевай-ка вот это,— Грехов ткнул пальцем в «слизняка».

— Что это?

— Твой новый костюм взамен «бумеранга». Д-прививка дает тебе возможность носить защитную оболочку из «чи­стой энергии».

— Но мне необязательно...

— Мы пойдем туда, где люди жить не могут, и защита понадобится солидная. Эта штука — подарок Сеятеля, можно сказать, кусочек его плоти. С ним тебе не страшны будут никакие низкоэнергетические процессы вплоть до ядерного синтеза или распада.

— А... остальные... как же?

— За нас не беспокойся,— поднял отсутствующий взгляд Ян Тот.— Мы с Диего в Д-прививках не нужда­емся, а наш друг Мориончик имеет свой защитный костюм.

— Кто это — Мориончик?

— Мы есть вот,— ответил, входя в комнату, скалооб­разный чужанин.

Диего Вирт засмеялся, дружески потрепал Ставра по плечу, и тот молча принялся стаскивать с себя «бумеранг».

«Слизняк» растекался по телу упругой, покалывающей электрическими разрядами пленкой, и прошло немало вре­мени, прежде чем Ставр привык к новому костюму, уга­дывающему желания, подчиняющемуся любой мысленной команде и вообще ведущему себя как дополнительный, но вполне естественный орган человеческого тела. Он мог фор­мировать дополнительные конечности, оружие — типа лазера или «универсала», мог встраивать в себя другие виды оружия от парализатора до аннигилятора «шукра» и кайманоидских уничтожителей, а также любую другую аппаратуру и сна­ряжение. Кроме того, костюм утилизировал все отходы ме­таболизма и превращался в любой вид одежды, вплоть до «хамелеона», костюма-невидимки. Еще несколько лет назад, до изобретения уников, такой костюм мог бы произвести неизгладимое впечатление, нынче же Ставр не пришел в восторг от возможностей новой одежды, и не в последнюю очередь потому, что «чистую энергию» мог носить далеко не каждый человек. Если уж новая Д-кожа меняла не только энергетику тела, но и психику испытателя, то «сверхкожа», то есть «чистая энергия», тем более прида­вала человеку новые качества, превращала его в «птицу пространства», свободную от пут земного тяготения, смены дня и ночи, воздуха, привычного образа жизни.

Ставр даже начал было опасаться, не изменится ли его психика до такой степени, что он забудет и родителей, и Видану, и вообще Землю, но Грехов, тонко понимающий состояние контрразведчика, успокоил его:

— Не уходи в самоанализ слишком глубоко, мальчик. Как говорили в древней Индии, ты теперь — дигамбара, то есть «одетый пространством», не более того. Природа лепила тебя миллионы лет, и база твоя — база человече­ского существа с его трагической раздвоенностью. Даже мне не удалось сбросить с себя ярмо человеческих эмоций и желаний, хотя' я и вышел за пределы смысла жизни. Но в общем-то дальнейшая твоя судьба зависит только от тебя, от твоего ума, запасов духовности и воли. Не уве­рен — не берись за дело совсем.

— Я — воин! — помедлив, мрачно ответил Ставр.

— Тогда все в порядке. Поехали, орлы.

Но в этот момент кто-то вышел из кабины метро, боль­шой и сильный, заглянул в гостиную. Они увидели перед собой Аристарха Железовского.

— Пришел проводить,— сказал тот вслух.— Уж про­стите старика за сентиментальность. Возвращайтесь с «се­рым призраком» или лучше с Конструктором. Только пусть он не слишком сильно трясет Систему.

— Хорошо, что зашел,— сказал Грехов.— Передай на­чальству «контр-3», что К-мигрантов необходимо нейтрали­зовать в первую очередь. Найти и уничтожить! Иначе они наделают много бед. Было время, когда с ними можно было договориться, теперь же в их психике произошли необрати­мые изменения. Этот случай лечению не поддается.

— Да, я знаю.

— Гуррах тоже не подарок, но их мало, и с ними нужно говорить на их языке, языке насилия и равнодушия. Проиграв, они уходят. Их цивилизация практически вы­родилась. Вселенной не нужны такие сверхагрессивные, хотя и технически талантливые существа, и мне их жаль. И еще: как только появится эмиссар-два, уходите в под­полье. До нашего возвращения.

— Как мы это обнаружим?

— Почувствуете. Прощайте, Аристарх. Железовский качнул головой, отступил.

— Ну уж нет, прощаться я не намерен. Желаю удачи!

Ставру очень хотелось обнять деда Виданы, но он бо­ялся, что эти суровые люди, в окружение которых он попал, его не поймут.

В метро зашли вчетвером. Чужанин Морион имел соб­ственную станцию и стартовал первым.

Мигнули стены, сердце ухнуло в пятки, прыгнуло к горлу, и сквозь зелень в глазах проступил новый рисунок на стенах кабины. Грехов шагнул в проем двери первым, за ним вошли. остальные.

Кабина-метро оказалась установленной в центре круг­лой башенки с прозрачными стенами, сквозь которые вид­нелся снежно-хрустальный пейзаж Орилоуха. Прыжок на сто парсеков занял всего несколько секунд.

Ставр, как и его спутники, конечно, видел ландшафты Орилоуха, хогя не в натуре, а в записи, на виом-картинке.

Теперь же он мог любоваться красотами этого странного мира воочию.

Мир Орилоуха представлял собой сложнейшее много­мерное планетарно-инженерное сооружение размером с Сатурн. Из космоса оно смотрелось, как планета, окутан­ная снежно-ледяной, геометрически идеальной ажурной коркой, однако на самом деле «планета» орилоунов была делом их рук, искусственным объектом, приспособленным для проживания в нем таких сверхэкзотических существ. С новой точки зрения, согласно которой орилоуны — по­томки чужан, «живые математические формулы», рассмат­ривать их обиталище было интересней втройне.

Самым поразительным в жизни орилоунов было не мгновенное, но очень быстрое и плавное изменение ланд­шафтов планеты при каждом их действии. И Ставр только теперь воочию убедился, что такое жизнь «математических формул»: каждый их шаг действительно представлял собой процесс математического преобразования, который сущест­венным образом менял жизненное пространство этих формул и сами формулы! Представить этот процесс в уме было не­сложно, увидеть его реализованным — поразительно!

И Ставр, и Ян Тот, и Диего Вирт еще долго рассмат­ривали бы поминутно меняющиеся пейзажи Орилоуха, но в один из моментов трансформации возле башенки метро, установленного, очевидно, много лет назад Греховым, воз­ник, словно из-под земли, трехметровый, ажурный, осле­пительно белый одуванчик, на котором восседала черная с золотом глыба чужанина.