Чтение онлайн

[ЛОКАЛИЗАЦИЯ МУТАГЕННОЙ УГРОЗЫ]

Центральный узел: уничтожен.

Колония: разобщена и дезорганизована, частично уничтожена.

Уровень мутагенной угрозы: снижен до приемлемого.

Вероятность восстановления колонии: 2%.

Статус задачи: выполнена.

Проследуйте к ближайшей станции Эдема для получения вознаграждения.

Хах. Ну, и то хлеб. По крайней мере, от меня, как выяснилось, не требовалось выкосить всех сетников до единого. Сейчас я на подобное явно был не способен. Но вообще — система кнута и пряника во всей красе. Выполнишо задание — получишь плюшку. Не выполнишь — в утиль. Ой, не нравится мне все это, ой, не нравится… Но выбора нет. Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления. Сначала — подлечиться, потом — все остальное.

— Симба, как у нас обстоят дела с регенерацией? Сколько активаций нейрогена я еще переживу?

— Активных наноботов осталось меньше тридцати процентов. При текущем состоянии организма повторная активация нейрогена с высокой вероятностью приведет к гибели носителя. Рекомендуется посещение…

— Ой все, Симба. Хватит, — фыркнул я. — Вообще-то я именно туда и собираюсь, если ты забыл. Но есть нюанс… Ладно. Где там этот ретранслятор? Давай, прокладывай маршрут, и двинули. А то времени у нас больше не становится.

— Прокладываю маршрут, — отозвался Симба. Расстояние до цели — два с половиной километра.

В интерфейсе развернулся новый полупрохрачный слой, на котором возникла карта с маршрутом. Недалеко… По старым меркам. По новым — десять раз сдохнуть успеешь, пока доберешься. Ну, будем надеяться, что мне повезет. Потому что больше, вроде как, и не на что.

— Ну, ладно, — я дожевал полоску мяса и с сожалением убрал сверток в заплечный мешок. — Пойдем посмотрим на этот ретранслятор.

Надеюсь, что он хотя бы функционирует. Потому как что делать в противном случае, мыслей у меня не было.

Время — штука странная. Иногда оно растягивается до бесконечности, превращая каждую секунду в отдельный бой, в отдельный рывок через боль, страх, гул крови в ушах и металлический привкус отчаяния на языке. А иногда — вдруг сжимается в сгусток из шагов, пустых улиц, полусгнивших вывесок и молчаливых руин, которые проваливаются за спиной, не оставляя следа.

К счастью, на этот раз мне выпал второй вариант.

Не знаю, кого благодарить — судьбу, навигационные таланты Симбы или просто элементарную удачу, — но с момента выхода из укрытия мне не встретилось ничего опасного. Даже плотоядная флора ограничилась вялыми попытками шевелиться на обочине. Разве что один раз пришлось делать широкий крюк: старая дорога оказалась завалена, а соваться в тоннель под аркой разрушенного дома я что-то не рискнул. И выглядел он ненадежно, и темнота в глубине шевелилась как-то чересчур неуютно… В общем, пришлось немного покружить и полазать по руинам.

Но все-таки я дошел.

Вопреки моим представлениям, НИИ связи оказался не монструозным зданием, а небольшой пятиэтажкой, пережитком старого времени, не снесенным наверное только потому, что отключать и перевозить оборудование было сложнее, чем построить для него новое здание. Выглядел дом… Мягко говоря, запущенным.

Трещины на стенах, заросшие мхом окна, выломанная дверь, затянутая коричнево-бурой листвой — все говорило о том, что цивилизация здесь померла давно и весьма мучительно.

Впрочем, сам институт меня интересовал мало. Куда интереснее было то, что виднелось из-за здания.

Вот он, собака.

За домом, возвышаясь над полузаросшими постройками, стояла вышка ретранслятора, резко контрастирующая с окружением. Тонкая, ажурная, обросшая облупленными антеннами и лохмотьями проводов. Техногенная игла, что тянулась к низкому, затянутому свинцовыми тучами, мрачному небу.

Я присел у перевернутого автобуса и глотнул воды, прижавшись спиной к ржавому борту.

— Вот ты где, зараза, — пробормотал я. — Неужели хоть раз в жизни все будет по плану?

Сомневаюсь.

Перебравшись через полуразрушенный забор, я скользнул вдоль здания. Отыскал окно, не столь густо затянутое бурой растительностью, расчистил проем топором, и, подпрыгнув, ухватился за подоконник. Подтянулся, бросил быстрый взгляд внутрь — чисто, — и втащил себя в помещение. Внимательно посмотрел под ноги, аккуратно спустился на пол и осмотрелся.

Первое, что бросилось в глаза — коричневая растительность.

Она была повсюду. По стенам, по полу, по потолку — будто кто-то разлил густой, подсохший кофе и дал ему прорасти. Не зелень — коричневая дрянь, такая же, как и остальные виденные мною образчики местной флоры, оказавшейся в постапокалиптической Москве доминирующим видом. Сухая, ломкая и, по ощущениям, очень неживая. Но, тем не менее, даже в таком состоянии она стелилась, вытягиваясь в определенном направлении: длинными усами, распластанными жгутами, к задней части здания — туда, где за стеной стояла вышка.

— Интересно, — пробормотал я. — Эта дрянь чувствует излучение?

Пройдя через помещение, я толкнул топором дверь и вышел в коридор.

Здесь было сыро, мрачно и пусто. Тусклый свет, пробивающийся через разбитые окна давал возможность различить обломки мебели, сваленные в углу терминалы, ржавые стойки, целые жгуты проводов, тянущихся вдоль стен… Все, как и ожидалось. Ладно. Двинемся дальше.

Я достал фонарь, двойным нажатием кнопки врубил красный диод, менее заметный с улицы, и, перехватив топор поудобнее, медленно двинулся вперед.

Я планировал добраться до лестницы, подняться повыше и рассмотреть вышку с безопасной дистанции. Что-то мне подсказывало, что просто подойти к ней прогулочным шагом, ткнуть пару кнопок и бодро двинуться к станции Эдема не получится. Слишком просто. А значит, сначала нужно провести рекогносцировку. Даже если я окажусь не прав, снаружи нет никого и ничего, пусть я лучше потрачу зря время, чем с разбегу суну голову в пекло. Хватит уже. В этот раз мне может и не фартануть.

Я шел медленно, стараясь не шуметь. Не потому, что было страшно — просто привычка. Когда вокруг все мертво и глухо, любой звук кажется криком. А привлекать лишнее внимание к своей персоне мне совсем не хотелось.

Внутри НИИ производил ощущение брошенности. Как будто не время сожрало это место, а люди сами выдрали из него все ценное и свалили. И, судя по всему, так и было.

На полу валялись бумаги. Много бумаг. Засаленные, слипшиеся от плесени, но кое-где уцелевшие настолько, что можно было различить заголовки. «Инструкция по переходу в режим автономной блокировки», «Карта резервных каналов связи», «Служебная переписка — ВНУТРЕННЕЕ». Одна особенно жирная папка валялась под ногами, разодранная, словно ее пытались унести, но передумали или не успели. Я пнул ее в сторону, и из-под обложки выползла жирная коричневая мокрица.