Чтение онлайн

Но, как только поняла, что это всего-лишь дверь, даже облегченно выдохнула.

На разглядывание интерьера и оценку вкуса учителя времени не было, лишь на беглый осмотр комнат — где есть что, и спальня, как и комод с нижним бельем, нашлись в рекордно короткие сроки, поэтому когда заветное белье оказалось у меня в руках, а потом и в заднем кармане штанов, я воспрянула духом, намереваясь звонить Ким, чтобы она меня открыла, и мы свалили отсюда.

Но что-то снова пошло не так, ибо щелкнул дверной звонок, который был слышен даже здесь, в спальне.

Не помню, как я оказалась под кроватью. Не помню, как загнала себя под эту чрезвычайно низкую кровать и как вогнала себя в эту маленькую щелочку между ней и полом, но факт остается фактом: я лежала на полу, пыль с которого не стирали уже сотни лет, и прижимала к груди телефон, не имея возможности выключить фонарь.

— Сань, ты заебал как баба собираться! Меня Киса в клубе ждет, а ты «Мне надо переодеться!» — невидимый сопровождающий учителя скорчил смешной писклявый голос.

— Подождет твоя баба нас! — раздраженно откликается Александр Андреевич, открывая дверь в спальню и включая свет. Сердце у меня остановилось.

— Ты мою Кису не знаешь! За опоздание она не меня бить будет, а тебя, а моя малышка умеет убивать, ты ж знаешь, мы вместе с ней служили. — Игриво отвечает второй, шурша чем-то.

— Блядь, Кир, отъебись! — Хлопает дверца комода, и мимо меня скользят белые носки. — Ща, блядь, с балкона рубашку сниму и кеды красные свои достану и пойдем! — и он вышел на балкон, а я затравленно посмотрела на красные кеды, которые, кажется, смотрели на меня в ответ и ухмылялись, как бы говоря: «Ты попа-а-ала!»

Решение перебираться куда угодно отсюда пришло моментально, так что я, проскользив животом по паркету, на четвереньках переползла в кухню, где забилась в небольшую щель между холодильником и стеной. Боже, только бы не заметили!

— Слышь, Сань, а ты уверен, что живешь один? — удивляется его собеседник, входя на кухню, а я зажимаю рот и нос руками, снова ощущая сердце между ушей. — Ибо я уверен, что слышал чьи-то шаги!

— Это твоя профессиональная паранойя! — откликается мужчина, тоже появляясь на треклятой кухне.

— Согласен, — беспечно согласился второй парень, открывая холодильник, а я упираюсь дрожащими коленями в стену, чтобы хоть как-то успокоиться. — Ты мне лучше про малолетку свою расскажи! — И вот тут я вся превращаюсь в слух.

— Нечего про нее рассказывать, — обиженно бурчит парень, — бегает от меня, как черт от ладана. Я к ней и так, и эдак, а она все «Александр Андреевич!».

— Саня, ты дебил! — Полностью согласна! — Ты, полюбе, как всегда был как медведь — подошел, сотворил непонятную хуйню и думаешь, что она падет к тебе в ноги? Хуй там плавал, котик! Девушки, они как кошки — любить, гладить и кормить — вот идеальный подход к ним! — А мне нравится этот парень. Свалили бы они из квартиры и цены б им не было!

— Да все равно уже ниче не получится, что бы я не чувствовал к ней: она видела, как я другую училку из школы трахаю.

— Ну, ты взрослый мужик, у тебя физиология.

— Именно! — слишком громко восклицает учитель, — но как объяснить ей это?

— Вот так и объясни. — Уверена, незнакомый мне парень сейчас пожимает плечами. — Тем более, я вообще не понимаю, что ты в ней нашел? Она ж малолетка! Это, во-первых, 134УК РФ, а во-вторых, она ж еще не сформировавшееся дитё! И вообще, не удивительно, что девочка бегает от тебя! Ты пробовал с ней просто поговорить, а не зажимать по углам? Вот просто о погоде, природе и прочей ненужной хуйне, а не засовывать язык ей в рот? — Его прервал звонок телефона, а я задумалась: а ведь действительно, — мы ни разу не говорили, вечно происходит непонятная дребедень: то ругаемся, то по углам зажимаемся, и никакого разнообразия! Я его попросту не знаю, а от того и не доверяю вообще! — Да, Кис? Да-да, я урод. Да Саня, как целка на первое свидание тут собирался! Все, малыш, едем!

И они в рекордные сроки свернулись и ушли из квартиры, громко хлопнув дверью.

— Ким, забери меня нахуй отсюда.

— Ты знаешь, что у тебя в квартире точно кто-то был?

— Да.

========== 20. “На финишной прямой” ==========

В полупустой класс я входила как победитель. Как человек, который сделал своё дело и преуспел в нём. И именно с таким видом я и кинула трусы учителя прямо Ионе в лицо.

— Лови, извращенка, и больше не приставай ко мне со своими фетишистскими наклонностями. — Брезгливо подёрнула я плечами, представляя, что она будет делать с ними, даже чистыми. Куда катится этот мир?

— Но-но, Громова, — Люба кончиком ручки снимает нижнее белье учителя с головы крашенной блондинки и засовывает его к себе в сумку. Вот это новости! — Это ещё не конец твоего задания! — и она ехидно смотрит на Александра Андреевича, что только что появился в классе и сейчас вольготно развалился на своем стуле, закинув ноги на стол. — Ты должна намекнуть учителю, что была в его доме. Вперёд! Выполнишь это и можешь быть свободна!

Как в замедленной съёмке наблюдала за тем, как её улыбка буквально на секунду превратилась в мстительный оскал, а потом она вновь стала милой и доброжелательной няшкой-зайкой.

Вдохнув полной грудью, собрала все свои силы, остатки самообладания и гордости и дошла до учительского стола, где и замерла с открытым ртом статуей самой себе.

Учитель не отрывал взгляда от глянцевого журнала с дорогими машинами, и сразу было видно — интересно человеку! Чего его отрывать-то от занятия столь увлекательного? И я уже собиралась развернуться и принять наказание, которым, скорее всего, будет групповое избиение со стороны этих идиоток, как учитель резко вскинул голову, заглядывая прямо в глаза испуганной мне:

— Чего тебе, Громова? — И сказал это так требовательно, будто он — большой Босс, а я отвлекаю его от важных дел всякой ерундой. Ответила я первое, что пришло в голову:

— Ты такой милый, когда спишь!

— Откуда ты знаешь? — подозрительно спросил учитель. Я же в шоке от самой себя стояла, хлопала глазами и придумывала разные способы выпутаться из сложившейся ситуации. Нда-а, не комильфо.

— У тебя было окно открыто, я подсмотрела! — выпалила на одном дыхании ему прямо в лицо, чувствуя, как щёки начинают гореть от стыда.

— Но я живу на девятом этаже? — возмутился учитель, но я то слышала эти удивленные и шоковые нотки в его голосе.

— Было сложно, — не стала отрицать очевидного я, посмотрев-таки ему в глаза.

Пару секунд зрительного контакта, и я срываюсь в забег на длительную дистанцию с низкого старта, оставив все принадлежности и вещи в классе.

Такой униженной я себя никогда не чувствовала! Даже когда Инесса при отце открыто била и издевалась, называя никчемной, даже когда меня запирали в тёмном подвале и я орала фальцетом не было такого ощущения, будто меня втоптали в грязь. Конкретно так втоптали. Основательно, я бы даже сказала.