Чтение онлайн

Ну, собственно, дальше можно было не продолжать, так ведь? Мы ведь все знаем, кто, помимо деда Колчанского, владелец этого клуба. Это мы уже выяснили опытным путем. Да-а. Дела-а.

И вот вдруг накатила дикая ненависть к этому человеку. Необъяснимая и беспочвенная. Просто вот вдруг я увидела этого вечно улыбчивого мальчика с его другой, оборотной стороны. И там я видела лишь прожжённого своими связями и деньгами подростка.

Сейчас вместо Паши я видела зайца. Того самого, шоколадного, из моего детства. У которого очень красивая и яркая обёртка, которая располагает к себе окружающих. Но внутри. Там лишь ужасный и невкусный шоколад. И пустота. Зияющая дыра вместо начинки. Именно таким и был Колчанский на протяжении всего нашего знакомства. Но я не замечала этого почему-то. Возможно, потому, что от Ростовой всегда слышала, какой он прекрасный, милый и замечательный. И я верила ей на слово. А не стоило бы.

А ещё вдруг поняла ответ на вопрос, который никогда не задавала: куда он девал мои тексты, которые я иногда писала для него. Не сам же он исполнял женские партии. А вот теперь ответ стоял на сцене рядом с Колчанским и вертел жопой в такт. А ещё она полностью неправильно передавала голосом интонации. В общем, желание показать сукам, где их место, возникло из ниоткуда, поэтому, когда Колчанский начал зачитывать знакомые слова, что он уже произносил как-то на уроке русского, я просто подошла к бару и, перегнувшись через стойку, просто достала дополнительный микрофон, которым иногда делали объявления или просто были люди, которые позволяли себе петь со стойки.

Вот сейчас таким человеком была я.

— Па-а-аш, мы преподали урок,

И вот на батле кончается твой Time.

Ты всех врагами считал, но заблуждался,

Парнишка, goodbye!

Кто-то корону надел тебе поспешно,

Скорее снимай.

Учиться нужно у всех, а лучше у нас, — он резко и испуганно развернулся всем корпусом к бару, во все глаза смотря на меня и мою улыбку. — Колчанский, пупсик, если будешь отдавать мои тексты непонятным шавкам, я выгрызу тебе кадык, — и мило улыбнулась, слезая с бара под оглушительные аплодисменты и свист молодых людей. — Вот так должен звучать настоящий голос. А ты лишь маленькая копия, — я говорила с ней, как с умственно-отсталой: мягко и с доброжелательной улыбкой. Но деваха доброты не оценила и лишь сверлила меня злобным взглядом. — А тебе, Паша, это маленькая месть за предательство. Подумай дважды, прежде чем переходить мне дорогу в следующий раз.

— Ты не учился на ошибках парень,

Мы все исправили знаешь,

Я вылетел, но тебя вынес в ответ.

Саша с…? — И парень вопросительно посмотрел на меня, ожидая моего имени.

— Бятой на тебе крест поставили, и Пашуле пизда летит, я от Жени передам привет! — При имени своей бывшей, которая, в виду своей злобной и злопамятной натуры, подкараулит его в тёмном переулке, Павел скривился, будто сожрал лимон целиком вместе с цедрой. Милейшая девушка она, кстати! Надо будет выпить с ней чайку как-нибудь.

— Это тебе маленький приветик! — улыбнулся ещё один Саша на мою голову и ловко спрыгнул со сцены, оставляя нас один на один.

— Ты чё творишь, ущербная?! — прошипел опозоренный на публике Павел, сгруппировавшись и набычившись.

— О, уже ущербная! — насмешливо сказала я, кивком здороваясь с Аней — диджеем Пустоты. — А как текст написать, так «Бятик!». Ты уж разберись, ущербная или Бятик. А теперь свали со сцены, мне есть что сказать. Ань, вруби сорок шестой трэк из дабов. Таки вот эта песня моего авторства и больше вы её не услышите, так что не щёлкаем ушами, котики!

— С юных лет шарахаясь от местных традиций и фальши,

Тем стала, от кого просила мама держаться подальше.

О ком твердил отец, что в детстве их мало пороли.

Если суждено быть троллями, в итоге вырастут тролли!

Траляля и Труляля в моих друзьях, и с ними я, — с улыбкой кивнула я синхронно подпрыгнувшим близняшкам. — Шляпник с тату на шее и со смехом дятла Вудди. — Кивок Антону за барной стойкой. — Контрабандисты тут, и Ведьма — частая гостья. — Ким, под веселые крики толпы запрыгивает на один из столиков, начиная подпрыгивать в такт биту. — Уличные девки и другие приличные люди!

От родных отделяют стальные дороги,

Негласные принципы, разные Боги!

И вроде открыт чёткий мир и без бликов,

Но мир текстровертов, бонобо и фриков!

Нутро — негодяйка, снаружи — хорошая!

Три четверти демона, четверть святоши!

Повесилась крыса в сердечной глуши,

Предпоследняя стадия рака души!

По слухам, постель моя — теннисный корт

Любовь — это сакс, ну а секс — это спорт! — Кивок всем одноклассникам, собравшимся здесь на выступление Колчанского и сейчас во все глаза рассматривающим меня.

— И смысла не вижу во многом без лупы.

По взглядам на мир — инвалид второй группы!

Ни кола, ни двора, ни фига, ни шиша,

Только в теле здоровом больная душа!

Отношусь ко всему максимально нахально,

И знаешь что, папа, мне как-то нормально! — дерзкий выкрик прямо в глаза только что открывшему двери Пустоты отцу, и пошла моя любимая часть:

— Каждому — своё, в итоге,

Папа, я — негодяйка!

И пусть мои мечты убоги,

Папа, я — негодяйка!

Но если жить, то жить в кайф!

Папа, я — негодяйка!

But it’s my life, papa! It’s my life!

— Накрученная и несклоняемая,

Как бигуди! В шоколаде я, в шоке люди

Годами пытались понять меня. Но никак!

Я для них — тайна, как светофор для дальтоника,

А по сему выходит, что папа

Напрасно мне -надцать лет на мозги капал

Страшный, как Кабал. Тощий, как Индия.

В дереве генеалогии, как Минотавр в лабиринте,

Я палюсь! Да, но есть и плюс!

Это моя норма! Этого признать не побоюсь!

И бесспорно для меня Happy End —

Это либо жёсткое порно, либо Зомби Лэнд

It’s my life, Па! И вот в сборе банда

Музыкальная, как древний там-там!

В одном выходит был прав папа:

Как там говорится? Ах, да: в семье не без мутанта! — И, скорчив страшную рожу, показала язык всем, кто сейчас смотрел на меня: отцу, Игорю Павловичу, одноклассникам. Всем!

— Каждому – своё, в итоге!

Папа, я — негодяйка!

И пусть мои мечты убоги!

Папа, я — негодяйка!

Но если жить, то жить в кайф!

Папа, я — негодяйка!

But it’s my life, papa! It’s my life!

— Признай меня уже такой, какая я есть! — Выкрикнула я, расставляя руки в стороны и падая прямо в руки толпы.

Я смеялась и радовалась, пока люди несли меня сначала по залу, а просто рандомно катали на руках. И я веселилась и смеялась, не смотря на дикую головную боль, головокружение и тошноту.

Резко соскакивая с чужих рук, я не видела ничего перед собой — лишь смазанную картинку, пока неслась сквозь толпу к туалету.