Чтение онлайн

И черная туча воронов налетела на город, на миг закрыв собой небо. Опелейх погрузился во тьму. Крики птиц смешались с криками людей, все еще прикованных к месту волей Сталливана.

Сталливан хлопнул второй раз, и птицы замолкли. В кромешной тьме зазвенел его голос:

— Поступи, как должно, господарь!

Господарь почувствовал, как ему становится трудно дышать. Колдун не солгал — пришел его последний час. Эх, какая жалость, что еще тогда, давно, его олухи из стражи упустили опасного Сталливана! Но делать было нечего — где-то в глубине души господарь знал, что старик был прав. Он подался вперед и прохрипел:

— Бенен… Мой сын… Ваш новый владыка.

И с этими словами он испустил дух.

А Карамер, вспомнив просьбу Яха, достал из нагрудного мешочка камень и крепко сжал в кулаке. Последнее, что он помнил, была рассеивающаяся птичья рать.

***

Карамер открыл глаза. Вокруг было темно и тихо. Он попытался вспомнить, что произошло, понять, где он и как оказался. Ярмарка, господарь, смотр чудес…

— Ях! — закричал мальчик, вскакивая на ноги.

Он услышал, как гулко билось его сердце, как стучали от страха зубы. Больше всего на свете он боялся, что никто не отзовется.

Но каркающий голос раздался прямо над самым его ухом:

— Не ори, болван!

— Ях! — чуть не заплакал Карамер от облегчения. — Где ты?

— Там же, где и ты, — был ему короткий ответ.

— Что случилось? — не унимался Карамер, пытаясь в темноте нащупать Яха. — Что произошло?

— Я завершил одно дельце. Избавил Южный Оннар от великой беды.

— А где господарь?

— Не здесь.

— А Кадон и Васпир?

Сталливан долго не отвечал. А Карамер, на ощупь найдя старика, примостился рядом с ним, уже не ожидая ответа на свой вопрос. Ему вдруг стало страшно — но не так, как он привык, а по-настоящему. Почему Ях молчит, а не привычно бранится?

Его глаза начали привыкать к темноте, и он уже мог увидеть старика.

— Этот боров Кадон, — начал Сталливан, — хоть и туп, как бревно, но предан, как пес. Он не безгрешен, это правда, но все злодеяния, что он совершил, были по незнанию. Долго мне пришлось его искать тогда. Еще бы чуть-чуть и не успел я.

Карамер понял, что Сталливан вспомнил, как впервые встретился с Кадоном.

— Васпир-то тоже не великого ума муж, но он добр ко всему живому. Дурак и добряк. Давно бы уже дергался на виселице… Да и ты, — обратился он к мальчику. — Далече забрался. Идти к Эрбидею было опасно, но я знал, идти нужно.

Он замолк.

— Скажи, — вдруг понял Карамер. — Ты — копельвер? Ты — тот заступник, о котором рассказывал Васпир?

Он ожидал, что Сталливан обругает его, но старик кивнул:

— Копельвер.

Карамер молчал. Он давно догадывался, что Ях встретился ему не просто так. Что он был послан ему самими богами, а теперь старик лишь подтвердил его догадку.

— Не бросай этих дуралеев, — попросил Сталливан, прервав его мысли.

— Не брошу! — с готовностью выпалил Карамер. А потом добавил: — Но ты ведь не уходишь? Не бросаешь нас?

— Нет, — сказал тот, усмехаясь. — Не бросаю.

У Карамера отлегло от сердца.

— Я всего лишь иду к другим. Тем, кому больше некому помочь.

Карамер всегда был добрым мальчиком, но внезапно острая зависть вонзила в него свои когти. Он не хотел ни с кем делить Сталливана, не желал, чтобы старик помогал кому-то еще! Это его друг, его! А другие пусть живут, как умеют. В конце концов, он тоже еще нуждается в Сталливане.

— А я? — воскликнул он. — А мы? Как мы без тебя?

— Теперь вы не пропадаете, — заверил его Сталливан.

— Но я хочу с тобой! — заплакал мальчик. — Я пойду туда, куда и ты. Я буду делать, что скажешь!

— Мы еще свидимся, Карамер, — пообещал Сталливан. — Прощай.

И не успел Карамер ничего ответить, как Сталливан исчез.

***

По дороге в Гарду, Иль вспоминала, как много дней назад впервые увидела столицу Рийнадрёка. Тогда она и представить себе не могла, что город, о котором она толком не успела даже рассмотреть, скоро станет ей домом.

Ее била дрожь, а лоб покрывался испариной стоило ей подумать о предстоящей свадьбе с Лемом. Как он ее встретит? Как примет? Порой ей хотелось остановить повозку и бежать, куда глаза глядят, порой она про себя злилась на лошадей, слишком медленно приближавших ее к жениху, а порой и вовсе мечтала, чтобы путь их в Гарду никогда не заканчивался.

Забен, видя такое волнение Иль, старался не приставать к ней ни с вопросами, ни с советами, а Уульме, у которого от долгой езды затек хвост, и вовсе предпочел бежать вровень с повозкой и оглашать окрестности утробным воем.

— Вот и Гарда, — объявил Забен, когда вдалеке показались каменные башни города. — Скоро будем.

Иль схватила старика за руку.

— Мне страшно! — прошептала она.

— Почему? — спросил Забен. — Чего ты боишься?

— Новой жизни, — ответила Иль. — Боюсь, что все будет совсем не так, как я думаю.

Забен пожал плечами.

— А уезжать из Нордара ты не боялась? Проехать полмира тебе не было страшно? А стоять за прилавком? А отпускать товар? Что-то ты поздно опомнилась, Иль. Раньше надо было начинать!

Иль задумалась над его словами. Старик был прав — она совершала куда как более смелые поступки.

— Кажись, за тобой! — перевел разговор Забен, указывая на приближавшегося к повозке конника в блестящих доспехах и меховом плаще. — Твой нареченный.

Это и взаправду был Лем. Не в силах больше ждать, он поехал навстречу своей юной невесте.

— Как я рад тебя видеть! — воскликнул он, спрыгивая с коня и сжимая Иль в объятьях. — Как я счастлив!

Иль тоже обняла Лема, но не так сильно, как сама хотела — ей было стыдно миловаться с ним при Забене.

— Господин! — наконец, оторвался от своей невесты Лем и повернулся к старику. — Гости уже прибыли. Все готово к свадебному пиру. Прошу, поедемте скорее!

Иль теперь уже вместе с Уульме снова забралась в повозку, Лем вскочил на коня и Забен тронул лошадей.

На улицах Гарды было не протолкнуться — город заполонила тьма зевак, тянущаяся от самых ворот. Завидя Лема, толпа радостно закричала и стала бросать на каменную мостовую загодя приготовленные осенние цветы.

— Какой-то праздник? — спросила сама себя Иль, вертя головой во все стороны. — Почему все ликуют?

Но ответить ей было некому — Лем ехал чуть впереди, а Забен вряд ли знал местные обычаи.

Наконец, лошади остановились. Забен, оттолкнув руку Лема, сполз с козел, следом за ним выпрыгнул Уульме. Иль спустилась на землю последняя.

Они стояли во дворе большого замка, украшенного, как и все дома в городе, последними в этом году цветами. Кругом сновали слуги в нарядных колпаках и чистых передниках, бегали малые дети, крича и смеясь, играли музыканты, ржали лошади, лаяли толстые откормленные собаки.