Чтение онлайн

Затаив дыхание, не шевелясь, Жильбер ждал. Быть может, неизвестных было двое, и второй притаился в засаде? Метнувший нож не услышал предсмертного стона Мерона, а лишь звук от удара стали, вошедшей в дерево. Быть может, напарник нападавшего ждёт ошибки жертвы? Воображение Жильбера рисовало ему человека в чёрном плаще. Вон он стоит у стены и ловит сейчас каждый шорох, чтобы закончить дело.

Но было тихо. Ничто не прерывало лёгкого шума ветра в траве и вздохов лошадей в конюшне. Мерон осторожно встал и, стараясь ступать на носки, подошёл к месту, где сидел раньше. Тусклый блеск стали выдал тёмную поверхность балки и торчащий в ней нож. Жильбер взялся за ручку и с трудом вытащил клинок из дерева.

Спрятав лезвие в складках плаща, стараясь держаться в тени стен, он обошёл кельи со стороны капеллы. Там подходила к концу служба, доносились пение и речитатив молитв. Мерон протиснулся в полуоткрытые двери и прислонился к колонне.

Через несколько минут вечерняя месса закончилась возгласами «Амен!». Жильбер смешался с толпой монахов и вместе с ними пошёл в дормиторий [151] .

В своей келье он сунул нож под тюфяк и, не снимая плаща, лёг на постель.

«Кому-то мешает моё любопытство. Судя по всему, в своих поисках я подошёл слишком близко к некой границе, за которую мне не советуют переходить».
– Этот безрадостный вывод заставил Мерона внутренне содрогнуться. Бросок ножа был сделан опытной рукой и, если его хотели убить, этот человек вряд ли промахнулся. Но в следующий раз всё может кончиться гораздо хуже, даже если не думать о фатальном исходе.

«Исход! Вот к чему подталкивают чужака. Ну что же, пора уходить из обители».
– Жильбер перевернулся на бок и подпёр кулаком давно не бритую щёку. Для завершения работы ему не хватает всего пары дней. В длинном перечне рукописных сокровищ архива он обнаружил несколько свитков и писем, которые могли дать ответы на самые главные вопросы. Мерон вскочил и вытащил на свет божий свою суму.

«Пара дней, не больше. И не нужно отвлекаться на интересные, но совершенно не нужные мне tabellis [152] . Но как не записать вот это?» – Мерон заглянул в свои бумаги.

Вчера ему на глаза попались два пергамента. Первый вызвал у него двоякое странное чувство. Это была копия письма - очевидно, часть переписки, с датой 1388 год, отправленного архиепископу Неаполя. В нём содержалась подробная инструкция, как сделать некий маленький фокус «…для явления народу тайны вскипания крови великомучеников Церкви святой…»

Жильбер с удивлением узнал, что раствор так называемой крови можно получить из… «…вот вам, пастыри благословенного епископата Неапольского, молотая мелко, выпаренная на белом огне горна ferratus metallicus [153] , сиречь sandyx [154] , замешанная с маслом оливы, и божьим промыслом ставшая подобием загустевшей пролитой крови Великомучеников, а хотя бы и самого San Gennaro. Для явления чуда разжижения и закипания удерживайте в закрытом стеклянном phiola [155] без доступа воздуха и поворачивайте, вращая по оси. Волею Господа нашего, молитвами паствы и вашим терпением по истечении положенного срока Soliditas [156] перейдёт в Liquiditas [157] …и явится миру чудо возмущения крови пузырями пред глаз верующих…».

Ещё тогда, в библиотеке, Мерон испуганно поднял глаза от пергамента, оглянулся, прикрыл текст руками и спросил ближайшего монаха-служителя скриптория:

– А зачем вы храните старые черновики и ненужные уже списки бумаг?

Монах поднял взгляд, затуманенный усердием и усталостью копирования, пожевал губами и ответил:

– Того не ведаю, но таков заведённый порядок и свод, - потом подумал немного и вопрошающе добавил: - А если при переписке набело, тщанием дьявола, будет допущена ошибка? – поймав взглядом понимающий кивок головы Мерона, монах со вздохом снова взялся за перо.

Но Мерон не отставал в расспросах и заставил его опять поднять голову:

– А кто такой San Gennaro?

Монах, обрадованный вынужденным перерывом в работе, стал охотно объяснять.

– Прости, Господи, невежество странноприимного... Хотя - откуда тебе знать… Это самый почитаемый святой города Неаполя, священномученик Януарий. Он известен своими чудесами, главное из которых - оживление собственной крови, собранной верующими на месте усекновения его главы судиями мерзкого богоборца Диоклетиана. Это только ты не знаешь, но он много раз спасал и предостерегал Неаполь от козней врагов и схождения огненной лавы из логова дьявола, называемого Везувием. – Переписчик испуганно перекрестился и сплюнул через левое плечо.
– Скажу больше: он самый богатый святой богом хранимой Италии, - монах, увлёкшись, стал перечислять:

– Усекновенной главе его подарен серебряный бюст-реликварий, увенчанный митрой с 3328 диамантами, 198 изумрудами и 168 рубинами.

– Ампулы с кровью его сокрыты от праздных взоров любопытных в нише с двумя серебряными дверями, подаренными самим Карлом II Габсбургом Испанским.

– Там, в сокровищнице у него, много чего есть из золота, греховной красоты самоцветов и серебра.
– Монашек спохватился, поймал себя на излишней болтливости и замолчал.

Мерон оставил в покое монаха и положил подбородок на собранные вместе ладони.

«Что слава королей? Она преходяща. Тает, как снег по весне. Иное дело житие святых. Хотя без рукотворных чудес - кто бы их помнил и почитал?» - думал он.

Жильбер только сейчас понял то самое душевное состояние короля Фридриха, его смятение, раздвоенность вопросами веры, которые привели к противостоянию со Святым престолом.

– О, Господи!.. Иисус, отец наш небесный, прости мне грехи мои, как я прощаю должникам своим, не введи меня во искушение, но избавь от лукавства недостойных слуг твоих.
– Мерон широко перекрестился.

Он помнил, что вечером положил тот самый странный пергамент с инструкциями в кожаный cooperculum [158] скриптория.

«А вот где второй, взятый до утра, чтобы прочесть без лишних глаз?» - вспоминая, Жильбер аккуратно перебрал свои бумаги.

– Боже мой, да вот же он. – Мерон по рассеянности или от усталости сунул его вместе со своими записями на самое дно сумки.

Он зажёг свечу и развернул свиток.

Это была копия свидетельства миссии посредничества Турского монастыря в сделке, совершённой между некой Маргаритой де Шарни и Людвигом I Савойским. Текст гласил: «…Я, аббат монастыря Священномученика богом избранного Мартина Турского отец Иоанн, в присутствии… рыцарей графа Женевского Людовика и князя Пьемонта Амадея, представляющих своим благородным усердием герцога Людовика Савойского [159] … свидетельствую именем благочестивого Святого Мартина, что дочерью рыцаря Жоффруа де Шарни из Лирее Маргарет де Шарни де Пуатье передана под благословенную опёку и содержание герцогов Савойи Плащаница Иерусалимская и Константинопольская, освящённая кровью и мученическим ликом Господа нашего Иисуса Христа…»

Поражённый содержанием свитка, Жильбер чуть не выронил его из рук. Немного успокоив нервы, он продолжал чтение:

«…также своей подписью и знаком монастырским свидетельствую печать с гербом его милости герцога Савойского и печать рыцаря Жоффруа де Шарни, дочь которого Маргарет обрела в моём присутствии от посланников герцога за тщание, святое усердие и богоугодный оберег Плащаницы [160] тысячу золотых флоринов [161] и замок Варамбон в свою и своих наследников вечную собственность… Милостью Господа нашего, а также с благословения и покровительства pontifex Romanus [162] Николая V, верховного первосвященника Вселенской Церкви, нарекаю избранных рыцарей защитниками веры и объявляю хранителем вновь явленной миру святейшей реликвии …его светлость герцога Ludovico I di Savoia, да пребудет с ним воля и слава Господня…