Копейщики
Шрифт:
…Писано в Женеве, 22 дня марта месяца 1453 года…».
Мерон не заметил, как стал разговаривать сам с собой.
– Так-так-так… Знакомое имя. Жоффруа де Шарни. Сожжённый вместе с Жаком де Моле тамплиер и командор Нормандии. А это, очевидно - его потомок, избежавший гонений на рыцарей ордена. А как иначе можно объяснить совпадение имён и счастливое обретение плащаницы после стольких лет её забвения? Ведь она, судя по всему, вместе с другими реликвиями тамплиеров исчезла без следа. И вот на тебе - чудесным образом объявилась снова. Кто такой этот де Шарни - понятно, а вот откуда он взялся? Где осели забытые потомки храмовников и беглых шевалье? Здесь упоминается Лирей. По-моему - это городок недалеко от Парижа на границе с Нормандией. Почти у стен Лувра, под боком у королей Франции. Ну-ка, посмотрим на печати… Как интересно! Печать герцога Савойи: на чёрном поле, судя по цвету оттиска, выгравирован серебряный крест. А вот печать де Шарни не разберу. Слишком мелко. – Мерон облокотился о стол, пытаясь рассмотреть затёртый герб.
– Нужно будет завтра в библиотеке найти геральдический свод Франции.
Была уже глубокая ночь. В открытое окно задувал свежий холодный ветер с близких полей. Пахло опавшими листьями и зеленью трав, обманутых теплом. Усталость и пережитые волнения клонили голову Жильбера к столу. Он задремал, положив горячий лоб на нервно подрагивающие руки.
Под утро монах-привратник вышел из кельи для облегчения переполненного мочевого пузыря. Он обвёл глазами стены аббатства, подсвеченные взошедшей Луной, купол капеллы, шпиль колокольни, пологую крышу конюшен и дормитория. На тёмном фоне странноприимных помещений светилось единственное окно. Монах неодобрительно покачал головой.
– Опять забыли погасить свечу.
Жильбер со вкусом жевал свежий, пахнущий пропечённой корочкой кусок ржаной лепёшки. Вместе со всеми из общей миски он ел разогретый на огне деревенский сыр и запивал водой из кувшина, принесённого с собой. Монахи молча трапезничали, не тратя время на разговоры. Сегодня часть обитателей монастыря собиралась на вспашку новых земельных наделов. Другие назначены принимать у местных крестьян часть урожая капусты с ферм, отданных аббатством в аренду. Все торопились.
Один Мерон, обводя глазами знакомые лица, завтракал не спеша.
«Кто из них был тем неизвестным у конюшен».
– Он внимательно рассматривал руки монахов. Ладонь нападавшего должна быть достаточно сильной, чтобы с такой точностью и мощью вогнать нож в толстую дубовую балку. Но большинство трапезничающих уже дожили до преклонного возраста и, по разумению Жильбера, владеть ножом так ловко не могли. Всего пять человек из полусотни подошли бы на роль метателя.
Им мог быть келарь, достаточно молодой и сильный. Ещё подходил на звание убийцы монах средних лет, работающий в деревенской кузнице подмастерьем. Также из списка нельзя исключить звонаря – здорового малого с широкими плечами и выпуклой грудью. Оставались под подозрением и два молодых послушника. Один из них - почти двухметрового роста - подмигнул Мерону, лучась широкой добродушной улыбкой.
«Вечером нужно быть осторожным и исключить возможность застать себя врасплох».
Жильбер смёл крошки хлеба со стола и отправил их в рот.
В библиотеке царствовал полумрак. Ко времени утренней молитвы снаружи похолодало и распогодилось. Яркое солнце било прямо в окна, и монахи прикрыли проёмы полотняными плотными шторами. Кое-где в узкие щели проникали яркие длинные лучи, и пыль в столбах золотистого света клубилась кольцами, овалами, спиралями, оседая на книгах.
Мерон достал с полки геральдический свод Франции.
«Вот он, герб герцогов Савойских. На черни серебряный прямой крест. Ни лилий, ни львов, ни единорогов. Только крест. Похвальная скромность крестоносца».
А вот и герб де Шарни. На красном поле - три щита. Больше ничего. Мерон развернул свиток с описанием сделки по продаже плащаницы и поднёс оттиск печати де Шарни под солнечный луч. Щиты были испещрены неясными знаками. Он окликнул монаха и попросил у него толстое увеличительное стекло, которым в скриптории пользовались для гравёрных работ. И только тогда на одном из щитов Жильберу удалось рассмотреть мастерок каменщика, на втором – ветку дерева с узкими продолговатыми листьями. На третьем чётко был виден глаз [163] .
163
Будущие символы масонов.
«Что это значит?» - Он пролистал весь свод гербов французского дворянства. Ничего подобного Мерон больше не встретил.
– Ладно! С этим разберёмся позже.
«Сейчас мне нужна родословная де Шарни».
Найдя геральдическое древо рыцаря с подробным описанием деяний, Жильбер не удивился. Он уже знал, что там найдётся подтверждение его догадкам. Придвинув бумагу, он стал выписывать для памяти отдельные строки.
«До 1314 года, времени казни храмовников – ничего. Как будто человек появился ниоткуда. Далее идёт упоминание о благородном, но бедном рыцаре графе Жоффруа де Шарни, участнике битвы при Кале. Был пленён англичанами, выкуплен королём Франции, потому что у самого графа не было ни гроша… Странно. Ничего себе - такая честь для захудалого дворянина! Сам король заплатил за него выкуп, – подумал Жильбер. – И вдруг этот бедняк строит церковь в Лирее. Храм освящал сам епископ Труа Анри Пуатье».
– Святая дева Мария! А это как понимать? – И Мерон прочёл следующее:
«В январе 1352 года Жоффруа де Шарни вместе с несколькими рыцарями основал Орден звезды, позднее переименованный в Орден Девы благородного дома».
– Очень умно! Хорошее убежище для рассеянных по свету тамплиеров!
– Мерон перевернул страницу.
«В 1356 году де Шарни убит в знаменитом сражении при Пуатье, заслонив собой короля Франции от удара копьём».
Дальше в родословной упоминался сын благородного рыцаря с тем самым именем, принадлежавшем последнему Прецептору Нормандии, казнённому почти пятьдесят лет назад. Жоффруа де Шарни!
– Какое упорство в сохранении фамильной чести знаменитого предка…
А вот и первые сведения о плащанице. Её вывесили в день службы по успению славного рыцаря, погибшего при Пуатье для обозрения верующими под сводами той самой новой церкви Лиреи. После долгих споров высших иерархов Святого престола плащаница была признана папой Климентом VII, как подлинная реликвия католической церкви.
Жоффруа де Шарни, последний в роду славных потомков фактических владельцев и хранителей плащаницы, умер 22 мая 1398 года, оставив святыню в наследство своей дочери Маргарите де Шарни де Пуатье.
– Вот такая история!
– Мерон удовлетворённо вздохнул.
Немного посидев в приятном бездействии, Жильбер, увеличив размеры оттиска печати, перерисовал ее с особым тщанием, делая упор на знаках внутри щитов.
Несколько раз проверив через увеличительное стекло, всё ли верно, он вернул взятые ранее свитки и бумаги на полки.
Через некоторое время, уже в келье, Мерон разложил некоторые свои записи в хронологическом порядке на столе. Странно, но он не чувствовал ни облегчения от проделанной им работы, ни радости, что многие загадки, связанные с копьём короля Фридриха, были им решены. Преобладало чувство опасности, опустошённости и уверенности в том, что где-то он мог допустить ошибку или небрежность.
Он не узнал, где находится копьё, пронзившее тело Иисуса, сохранились ли подлинные тексты нафталитов. Кто владеет этой магией слов, позволяющей проникнуть в тайну предназначения копья? Есть ли связь между наконечником царя Давида и лонхе центуриона Гая Кассия Лонгина? Почему вместе с наконечником царя Давида в тайнике гробницы Фридриха хранились гвозди? Чем больше он узнавал, копаясь в архивах, тем больше появлялось новых вопросов.
«Зачем кто-то пытался предостеречь меня таким странным способом?» – Он вдруг вспомнил про нож и достал его. Лёгкая рукоять имела необычную дугообразную форму в виде переплетённых виноградных лоз. Поднеся к свету тяжёлое лезвие, он вдруг заметил на нём тонкую гравировку - цветок лилии, где центральный лепесток напоминал наконечник копья, был переплетён верёвкой. Узел вокруг цветка напоминал математический знак бесконечности.