Чтение онлайн

Приорат Сиона, как ему говорили, был основан ещё братом Иисуса апостолом Иаковом и носил имя «сепулькриеров» - хранителей Святого Гроба. Девиз братства звучал так - «Per Me reges regnant» («Через Меня царствуют Цари»).

Андре не понимал, почему Орден отвергал притязания Римских пап на мирскую власть и признавал династию Меровингов самым древним царским родом, а королей династии - прямыми потомками царя Давида.

Он спрашивал посвящённых, почему, признавая Марию Магдалину первым учеником Иисуса, орден принимал, как подлинные, далёкие от истины, переписанные с искажениями по приказу Константина Великого Евангелия. Почему Приорат поддерживал усилия Святого престола по разделению Европы между Габсбургами, Капетингами, Стюартами, династическими ветвями Анжу, Лотарингии, Люксембурга, Монпеза [185] , Синклеров? Мог ли Приорат Сиона в отдельных случаях влиять на принятие решений о передаче власти от одной династии к другой при сохранении и поддержке принципов престолонаследия?

Постепенно узнавая тайны обретения наконечников, интуитивно ощущая их мистическую силу, Андре пытался понять секреты и назначение остальных реликвий: плащаницы, посоха Иисуса, меча пророка Мухаммеда, и Книги книг девятикнижия - свитков нафталитов. Он часто спрашивал себя: что такое Святой Грааль?

– В тебе слишком мало веры, - грустно замечал его наставник отец Рубио, и снова объяснял ему, что Грааль – символ традиций, знаний и способов проникновения в иные миры.

– Сын мой! Это скорее не материальная, а духовная субстанция, мистическое начало, заключённое в физической оболочке. Это дар, который будет ниспослан достойному из достойных, способному соединить в себе духовную и светскую власть. Это – философский камень, превращающий свинец в золото, яды - в мёд, грязь и прах - в живую воду. Твой герой и образец для подражания Фридрих Штауфен отказался принять его из наших рук, считая себя рыцарем, сведущим только в мирских делах. Его ответ: «Мера – лучшая вещь на свете» доказал нам, как он был легкомыслен и мудр одновременно и совершенно не готов к сохранению тайны Грааля.

– Этот последний из просвещённых королей Европы дал понять нашим послам, что явление Грааля в мир преждевременно. Что испытание властью оборачивается утратой личной свободы, войнами и насилием.

На такой загадочной фразе наставник обычно прерывал разговор или искал другую тему.

Несколько раз юношу расспрашивали об отце, о местонахождении копья Гая Кассия Лонгина, но Андре отвечал, что из-за войны связь с отцом потеряна.

Но это была неправда. Он проявлял осторожность, о которой его просил отец. Неофит не хотел открывать посвящённым, что письмо из России было получено им ещё в Париже. Сейчас оно лежало в бутылке толстого зелёного стекла под одним из камней в крепостной стене замка.

После короткого приветствия, призывов быть осторожным, нескольких строк беспокойства о здоровье, там ещё было странное послание:

Андре выучил это место письма наизусть. Он догадывался, что в этом послании – ключ к тайнику, где спрятано копьё. Отец, хорошо зная историю разгадки шифра Фридриха, придумал свою систему кодирования, которую Андре предстояло ещё разгадать…

…Прошло почти три года. В один из зимних вечеров, когда обитатели замка разошлись по своим комнатам, когда лёгкий мороз сковал своим дыханием короткую траву крепостных лужаек, а ветер среди кустов терновника играл тихую мелодию на замёрзших капельках дождя, из-за поворота дороги, стеснённой старыми вязами, показалась карета. Кучер аккуратно провёл экипаж в узкий проём ворот и осадил лошадей. Из кареты вышел слуга. Широкими плечами, высоким ростом и мощными кулаками он больше походил на телохранителя. Быстро разложив подножку экипажа в маленькие ступени, он подал в темноту кареты руку. Но его помощь оказалась не нужна человеку среднего роста в мятом чёрном сюртуке и шляпе такого же цвета.

Посетителя встречал сам владелец замка в сопровождении двух шевалье ордена.

Не подавая друг другу рук, ограничившись молчаливыми кивками голов, они прошли во внутренние помещения замка.

Андре Мерон в это время находился в библиотеке. Он сидел на самом верху раскладной лестницы, приставленной к последнему ярусу огромных книжных полок, и листал толстый фолиант Вольфрама фон Эйшенбаха - рыцаря и трубадура из Прованса, автора «Парцифаля». Увлечённый описанием мифического замка Камелот, похожего своим сакральным и мистическим каноном архитектуры на план крепости Монсегюр [186] , Андре сначала не обратил внимания на тихий звук.

Неясный шум голосов доносился откуда-то сбоку. Мерон поднял глаза и увидел небольшое круглое отверстие. Оно, очевидно, было сделано для свободной циркуляции воздуха между этажами.

Андре прислушался. Голос отца Рубио он узнал сразу, второй голос был ему незнаком.

– Ваше влияние на генералов Наполеона превзошло все мои ожидания, - вкрадчиво и тихо вещал неизвестный.
– Ней и Гийо, атакуя центр армии Веллингтона, послали всю французскую кавалерию под пушки англичан. Ружья шотландской пехоты завершили разгром уланов и драгун. Я сам видел, как Ней гнал плотные массы императорской конницы на батареи британцев. Лошади топталась на месте, не в силах идти по ковру из трупов.

Незнакомец хрипло засмеялся:

– И это Ней – лучший из лучших! Он допускал промахи, каких не сделал бы пехотный командир батальона. Маршал Груши – гений скрытого манёвра, но, подумать только - заблудился и упустил из поля зрения пруссаков. Это выглядело странно при хорошо слышимой канонаде.

В голосе гостя слышалась ирония.

– Такая потеря французами направления обошлась мне совсем недорого. Впрочем, цена вопроса – одна из моих коммерческих тайн, - незнакомый голос стал глуше. Очевидно, посетитель перешёл в дальнюю часть комнаты.
– Артиллерия Наполеона - триста пушек против ста семидесяти у Веллингтона - оказалась совершенно бесполезной. Поставленные по моему приказу для пушек императора ядра с ослабленными зарядами не долетали до английских позиций. Жером Бонапарт положил всю свою дивизию у абсолютно ненужного французам замка Угомон. Но самую большую работу проделал для меня генерал Сульт [187] . Его план сражения, коварно предложенный Наполеону, достоин всяких «похвал», – гость, очевидно довольный собой, забарабанил кончиками пальцев по оконному стеклу.
– Я всегда говорил, что деньги в моих банках – самое лучшее оружие.

Этот длинный монолог был прерван тихим голосом отца Рубио:

– Вы преувеличиваете участие ордена в этом прискорбном событии. Столько жертв, столько крови… Не мы передавали ваши пожелания масонам в окружении Буонапарте. Наши люди, всего лишь, организовали ряд встреч ваших эмиссаров с нужными военными из штаба Наполеона. Иллюминаты и провидение – вот главные виновники трагедии корсиканца.

Странный гость не согласился с наставником и громко сказал:

– В конечном итоге всё решили деньги. К тому же, купив неторопливость курьера Веллингтона, отправленного им в Англию, и придержав информацию о победе союзников до вечера следующего дня, я заработал на Лондонской бирже в двадцать раз больше того, во сколько мне обошлась экипировка и перевооружение армии красных мундиров [188] , и в два раза больше всей недвижимости Британии, – в голосе неизвестного посетителя звучало торжество.

– Господин Ротшильд, мы рады за вас и поздравляем с удачным вложением капитала, – ещё один человек, голос которого никогда раньше не слышал Андре, вмешался в разговор.

«Так это - банкир Ротшильд! Где-то я уже слышал о нём», – подумал Андре и придвинулся ближе к отверстию в стене. Его всё больше интересовал разговор наверху. А этажом выше отец Рубио прервал затянувшееся молчание:

– Чего же вы ещё хотите от нас?

– Мне не нравится, что Россия усиливается на Востоке. Деньги Российской империи стали мешать моим деньгам в Польше и Вене. Послы императора Александра ведут переговоры с Бурбонами о предоставлении Франции кредитов на более выгодных условиях, чем те, которые я ранее давал Наполеону. Бывшая империя Бонапарта - это моя сфера интересов, и я не потерплю любого вмешательства извне в мои дела. Мне нужно ваше влияние в Петербурге. Мне нужны ваши люди в окружении русского царя. Пора мне заняться Россией. Что не удалось Наполеону - по плечу Ротшильдам!

– Месье! Вы преувеличиваете наши возможности. И потом, мы ничего не намерены делать, чтобы разрушить сложившееся, наконец, хрупкое равновесие в Европе. Кроме того, Франция, ослабленная войной и разорённая авантюрами Наполеона, должна как можно быстрее встать на ноги и окрепнуть на более дешёвых ссудах. Пусть русское золото поработает там, где ваша семья не считает нужным вкладывать деньги... Например, в текстильные фабрики, кожевенные мануфактуры… - голос одного из наставников звучал тихо, но твёрдо.