Корабль дураков; Избранное
Шрифт:
И сожалели все согласно,
Что судьи чересчур пристрастны.
Когда на суд его вели,
На постоялый двор зашли,
Где самых разных княжеств знать
В тот день собралась обсуждать
С франконской знатью соглашенье.
Во всех дворянах сожаленье
Злодей-красавчик возбудил,
Когда он мимо проходил.
«Как молод! Бог ему прости!
Ему ведь нет и двадцати!
А что за взгляд! Осанка! Стать!»
Вконец разжалобилась знать.
И в ратушу они прошенье
Составили о снисхожденье
К сему преступнику: ведь он
И молод и не умудрен!
Пусть бургомистр окажет милость,
Чтоб злая казнь не совершилась,
Чтоб меч красавца не сразил…
Их бургомистр в ответ спросил:
«Да знаете ль вы, господа,
Что привело его сюда?
За что сей юноша караем?
Дворяне молвили: «Не знаем.
Но молод он, красив лицом
И сострадание в любом
Из нас невольно вызывает».
Тут бургомистр им отвечает:
«Так знайте: мы не так уж строги:
Разбойник он с большой дороги.
Он с шайкой дерзких молодцов
Проезжих обирал купцов,
Он бед немало натворил
И этой казни заслужил;
Но просьбу вашу мы уважим
И вам, конечно, не откажем;
Вас чтим мы купно, посему
В сей раз даруем жизнь ему
И шайке всей, но, господа,
Пусть он покинет навсегда
Наш край и никогда не тщится
В наш мирный город возвратиться!»
Дворяне это услыхали,
Смутились и внезапно стали
Вести иную речь: «Позор!
Так этот парень просто вор!
Купцов он грабил, и притом
Дворянской крови нету в нем!
Мы раньше этого не знали!
Мы зря ходатайство писали!
Пускай ведут его казнить:
Ведь мыслимо ли допустить,
Чтобы батрак разбоем жил
И перед господом грешил!
Купцов ведь тоже грабить грех:
Одним дворянам без помех
В карман купеческий под стать
Глаза и руки запускать!
На то дворяне — власть имущие
И это дело — им присущее!»
Засим дворяне сердобольные
В конце концов ушли довольные.
А в заключенье скажем так:
Баварец, шваб — пусть знает всяк,
Пускай ликует все купечество:
Дороги нашего отечества
Очищены от шаек злых,
Злодеев нет в лесах густых!
Дворянам вовсе не под стать
Делам разбойным потакать;
Будь вор и рыцарского роду,
Нельзя давать ему свободу!
Зато купцам теперь легко:
Товары возят далеко —
И по горам и по долам, —
А прежде грабили их там!
Когда по улице идешь
И в шапке золото несешь,
Коль золота никто не видит —
Никто напрасно не обидит.
Но осторожней будь, простак, —
Ганс Сакс подсказывает так!
Есть много старых, мудрых книг.
Написано в одной из них
279
Три вора на крыше. — 23 июня 1563 года.
О том, как ночью за добычей
Три вора, — их таков обычай, —
Отправившись в богатый дом,
На крышу забрались тайком,
Чтоб сквозь окошко слуховое
Попасть к хозяину в покои.
Но богачу — и сон не в сон!
Проснувшись, потихоньку он
Шепнул жене: «Шаги я слышу!
То воры влезли к нам на крышу!
Но я не дам нас обокрасть.
Вдвоем мы отведем напасть.
Но только приложи старанье
Мое исполнить приказанье:
Ты говорить должна со мной
Погромче, будто я глухой;
Упрашивай волшбу открыть,
Которой смог я раздобыть
Все, чем сегодня я владею.
Увидишь, удерут злодеи.
Я им такой задам урок,
Что кража будет им не впрок».
Тут, замирая от испуга,
Спросила богача супруга:
«Ты мне поведай, муженек,
Какой колдун тебе помог
Такое изготовить средство,
Чтобы, не получив наследства
И не томя себя трудом,
Приобрести богатый дом?»
Богач жене ответил строго:
«Не нужно знать тебе так много!
Ты, как примерная жена,
И тем довольна быть должна,
Что я, имея денег вволю,
В чести держу тебя и холю.
Вдруг нас подслушают? Беда!
Что будем делать мы тогда?»
Жена, послушная приказу,
Твердит: «Ведь я тебя и разу,
Голубчик мой, не подвела!
Доверь же мне свои дела!
Не из болтливых я, ты знаешь,
Все спят кругом. Ты обижаешь
Меня, и я лишаюсь сна,
А я во всем тебе верна».
«Хотя с супругою на ложе
Делиться тайнами негоже,
Но, коль клянешься ты молчать,
Тебе решусь я рассказать,
Чтоб не лишать тебя покоя,
Про это средство колдовское.
Знай: все свое добро и дом
Добыл я ловким воровством!»
Жена тогда и восклицает:
«Меня изрядно удивляет
Одно — никто до этих пор
Не догадался, что ты вор!
Для всех ты человек почтенный,
Ты славен честностью отменной,
И как сумел ты столько лет
Обманывать весь белый свет?»
«Ну что ж, для опытного вора, —
Ответил муж, — в том нет укора!
Я так всегда старался красть,
Чтобы в ловушку не попасть».
«Но все же, как ты умудрялся?»
«На промысел я отправлялся
Тогда, когда в тиши ночной
Весь город освещен луной;
Тихонько, как крадутся мыши,
Взбирался на чужие крыши
И мог в окошко разглядеть
То, чем хотел я завладеть.
Затем, — во всем нужна сноровка