Чтение онлайн

Фрэнсис стояла возле спящей Эвис и, увидев его, подскочила от неожиданности. Щеки ее слегка порозовели. Вид у нее был измученный. Еще пару часов назад он поддался бы порыву прикоснуться к ней. Но теперь, когда он услышал ее рассказ, у него пропало все желание это делать. Он отступил к двери и остался стоять – ноги расставлены, плечи развернуты, – словно желая укрепиться в своем решении.

– Я… Я вас не ждала, – сказала она. – Думала, что у вас другие дела.

– Простите, что задержался.

– Доктор Даксбери меня отпустил. Соберу вещи и вернусь в каюту. А вот Эвис, скорее всего, останется здесь на ночь. Возможно, я еще приду, чтобы проведать ее. У доктора некоторая запарка с работой.

– Она в порядке?

– Она поправится, – ответила Фрэнсис. – Я собиралась поискать Мэгги. Как она там?

– Не слишком хорошо. Собака…

– О… – У Фрэнсис вытянулось лицо. – О нет! Неужели она сейчас совершенно одна?

– Не сомневаюсь, она обрадуется, если вы составите ей компанию.

Она так и не успела переодеться, и ему до боли в груди хотелось стереть грязный потек у нее со щеки. Он поспешно заложил руки за спину.

Тогда она сделала шаг вперед, оглянулась на мирно спавшую Эвис и очень тихо сказала заговорщицким тоном:

– Я тут размышляла над вашими словами. О том, что война нас всех заставила делать такие вещи, которых мы теперь стыдимся. А ведь раньше, пока вы этого не сказали, я считала себя единственной, кто…

Ее слова застали его врасплох. Он попятился, не решаясь заговорить. В глубине души ему хотелось приказать ей, чтобы она замолчала, но в то же время он жаждал услышать, что она произнесет дальше.

– Знаю, мы не всегда имели возможность говорить… откровенно. Все так запуталось, и обязательства перед другими не всегда можно… – Она замолчала и посмотрела на него. – Но я хочу сказать вам спасибо. Вы… Я признательна вам за ваши слова. И буду благодарить судьбу за то, что мы встретились. – Последнюю фразу она произнесла очень быстро, как будто боялась, что потом у нее не хватит духу ее произнести.

Он вдруг почувствовал себя совершенно раздавленным.

– Да. Хорошо, – наконец обретя способность более-менее связно говорить, промямлил он. – Всегда приятно заводить новых друзей. – И, чувствуя себя ужасно неловко, добавил: – Мэм.

В разговоре возникла неловкая пауза.

– Мэм? – переспросила она.

Ее несмелая улыбка сразу исчезла, причем изменение ее мимики оказалось столь незаметным, что, будь здесь даже кто-то еще, наверное, только он один и обратил бы внимание. У меня нет выбора, хотелось крикнуть ему. Я делаю это исключительно ради тебя.

Она вгляделась в его лицо. И то, что она там увидела, заставило ее опустить глаза и отвернуться.

– Прошу прощения, – сказал он. – А теперь мне надо идти. Дела не ждут. Но… не сомневаюсь, вам понравится Англия.

– Благодарю вас. На лекциях я уже получила массу полезной информации.

Прозвучавший в ее словах упрек был точно удар под дых.

– Послушайте… – держа руки по швам, начал он. – Надеюсь, вы всегда будете вспоминать обо мне как… о своем друге. – Последнее слово прозвучало не слишком уместно.

Она часто-часто заморгала, и он от стыда за себя поспешил отвернуться.

– Морпех, это, конечно, очень великодушно с вашей стороны, но я так не думаю, – сказала она и с легким вздохом принялась складывать постельное белье аккуратной стопкой, а когда снова повернулась к нему, ее голос звенел от обиды. – Ведь помимо всего прочего, морпех, я даже не знаю вашего имени.

Маргарет стояла у ограждения в кормовой части полетной палубы, шерстяной жакет туго обтягивал ее объемистую талию, волосы падали на лицо, несмотря на накинутый на голову шарф. Она повернулась спиной к мостику, склонив голову над свертком, который держала в руках.

Свинцовые тучи, готовые в любую минуту пролиться дождем, затянули небо. За кораблем, точно привязанные невидимыми нитями, следовали огромные альбатросы. Время от времени Маргарет смотрела на свой сверток, роняя на него горькие слезы, и в результате бежевое джерси оказалось усеяно расплывшимися темными пятнышками. Маргарет неловко размазывала пятна большим пальцем, снова и снова обращаясь со словами прощения к окоченевшему тельцу.

Из-за шума ветра и надетого на голову шарфа она не слышала, как к ней подошла Фрэнсис. Маргарет не знала, как давно Фрэнсис стоит рядом.

– Погребение в море, – сказала Маргарет. – Представляешь, никак не могу собраться с духом сделать это.

– Мэгги, мне очень жаль.

Глаза Фрэнсис смотрели безрадостно. Она неуверенно дотронулась до руки подруги.

Маргарет вытерла глаза ладонью, покачала головой и охнула, словно сетуя на свою беспомощность.

Море, казалось, сливалось с небом. Серая вода становилась немного светлее у горизонта, но затем снова темнела, неразличимая на фоне низких, неприветливых облаков. И возникало странное чувство, что корабль плыл в никуда, как будто навигация осуществлялась исключительно на авось.

И вот через несколько минут Маргарет, которая так и не почувствовала себя готовой, сделала шаг вперед. Помедлила, прижав к себе маленькое тельце, причем так крепко, как никогда не рискнула бы, если бы в нем до сих пор теплилась жизнь.

Затем она перегнулась через ограждение и, горестно всхлипнув, бросила сверток в море, беззвучно принявшее жертву.

Маргарет стояла, вцепившись побелевшими пальцами в ограждение, ей отчаянно хотелось остановить корабль, чтобы достать то, что она потеряла. Море показалось ей равнодушным и бездонным. Значит, подобное погребение было, скорее, равнодушным предательством, а не мирным упокоением. И собственные руки вдруг стали невыносимо пустыми.

Фрэнсис молча указала на бежевый кардиган на поверхности моря далеко внизу – просто светлое пятно на темной воде, которое очень скоро накрыла волна. Больше они его не видели. Они стояли, не обращая внимания на пронизывающий ветер, и смотрели, как вздымается и исчезает за кормой пенный след “Виктории”.

– Фрэнсис, неужели мы все сошли с ума? – наконец нарушила молчание Маргарет.

– Ты о чем?

– Что, черт возьми, мы натворили?!

– Не уверена, что понимаю…

– Мы оставили людей, которых любили, родной дом, где были счастливы. И ради чего?! Чтобы получить, как Джин, клеймо шлюхи? Чтобы эти чертовы флотские устроили нам допрос по поводу нашего прошлого, словно мы преступницы какие? Чтобы пройти через весь этот кошмар и узнать, что нас не ждут? Потому что у нас нет никакой гарантии, ведь так? Никакой гарантии, что все эти мужчины и их семьи хотят нас принять. – У нее перехватило горло на холодном ветру. – И что, черт возьми, я знаю об Англии? Что я знаю о Джо или его семье? О младенцах? Ведь даже за собственной треклятой собакой я не сумела уследить… – Ее голова упала на грудь. Они стояли, не обращая внимания ни на лужи под ногами, ни на взгляды маляров, красивших остров с другой стороны. – Знаешь… Я должна сказать тебе… Похоже, я совершила чудовищную ошибку. Я позволила себе увлечься мечтой, быть может вызванной исключительно желанием убежать от домашних хлопот. Ужасно надоело стряпать и стирать для папы и мальчиков. И вот я здесь, но единственное, чего я сейчас хочу, – это свою семью. Фрэнсис, я хочу свою семью. Я хочу свою маму. – Она горько зарыдала. – Я хочу свою собаку.

Фрэнсис обняла ее своими сильными тонкими руками:

– Нет, Мэгги, нет. Все будет хорошо У тебя есть мужчина, который тебя любит. По-настоящему любит. Все будет хорошо.

– Как ты можешь это говорить после того, что здесь произошло? – спросила Маргарет, которой очень хотелось, чтобы ее успокоили.

– Мэгги, таких, как твой Джо, – один на миллион. Даже мне это понятно. И у тебя впереди чудесная жизнь, потому что тебя невозможно не любить. У тебя родится чудесный малыш, которого ты будешь любить больше жизни. О, если бы ты только знала, как сильно я…