Чтение онлайн

Очень скоро она поняла, что не любит его, как бы он там ее ни обхаживал. Теперь она точно знала, почему у него работает так много женщин. И заметила – без тени удивления, – что ни одна из них не завидует ее положению его подружки, хотя он явно выделял ее – это и высокая зарплата, и платья, и максимум внимания – из всех остальных.

Но в тот день, когда он предложил ей немного “развлечь” его друга, она все поняла.

– Простите, – сказала она, нерешительно глядя на мужчин. – Кажется, я не расслышала.

Он положил ей руку на плечо:

– Невилл к тебе неровно дышит, моя милая. Окажи мне любезность. Доставь ему удовольствие.

– Я не понимаю, – сказала она.

Его пальцы впились в ее нежную кожу. Ночь выдалась жаркой, пальцы были липкими от пота.

– Думаю, ты все прекрасно понимаешь, моя милая. Ты же не дурочка.

Она отказалась, покраснела до корней волос, ее потрясло, что он оказался способен на такое. Она снова отказалась и гневно посмотрела на него, чтобы показать, как сильно он обидел ее своим предложением. Она опрометью кинулась к лестнице, слезы унижения застилали глаза. Она чувствовала на себе взгляды других девушек, слышала несущееся ей вслед улюлюканье солдат, постоянно ошивавшихся в отеле. А затем за ее спиной раздались его тяжелые шаги. И у самой двери в ее комнату он ее догнал.

– Что ты себе позволяешь?! – развернув ее лицом к себе, заорал он. Его лицо было такого же цвета, как и тогда, когда он обвинил маму в воровстве.

– Убирайся от меня! – взвизгнула она. – Поверить не могу, что ты мог попросить меня о таком!

– А как ты смеешь меня позорить?! После всего, что я для тебя сделал! Я заботился о тебе, забыл о деньгах, что украла твоя мамаша, покупал тебе платья, выводил тебя в люди, а мне ведь со всех сторон советовали за километр обходить всех представителей семейства Льюк.

Она уже сидела, закрыв лицо руками, словно хотела отгородиться от него. Внизу кто-то затянул песню, в ответ раздались радостные возгласы.

– Невилл – мой хороший друг, ты это понимаешь, глупышка? Очень близкий друг. Его сын ушел на войну, Невилл совсем раскис, и я хочу помочь ему хоть немного развеяться – и вот здрасте вам, мы втроем так хорошо сидим, словно добрые друзья, а ты начинаешь вести себя точно избалованный ребенок! Ну и что, по-твоему, должен чувствовать Невилл? – (Она попыталась возразить, но он заткнул ей рот.) – Фрэнсис, я был о тебе лучшего мнения. – Его голос сделался тише и теперь звучал почти успокаивающе. – Мне всегда нравилось в тебе то, что ты очень отзывчивая девочка. И переживаешь, когда людям плохо. Ведь я не так уж много прошу, да? Только помочь кому-то, чей сын ушел на фронт, чтобы, быть может, погибнуть в бою.

– Но я… – Она не знала, что и сказать. И она заплакала, закрыв лицо руками.

Он отвел ее руки и сжал в своих широких ладонях:

– Посуди сама, я ведь никогда ничего не заставлял тебя делать насильно, ведь так?

– Да.

– Послушай, дорогуша, ведь Невилл – приятный человек, да?

Маленький, седой, усатый человек, похожий на мышь. Он весь вечер ухмылялся ей. А она-то думала, что ему просто интересно с ней разговаривать!

– И я ведь тебе небезразличен, да? – (Она молча кивнула.) – А для него это очень важно. И для меня тоже. Да ладно тебе, дорогуша, пустячная просьба. Ну что, лады? – Взяв ее за подбородок, он приблизил ее лицо к своему. Заставил открыть глаза.

– Я не хочу, – прошептала она. – Только не это.

– Всего-то каких-нибудь полчаса! И тебе ведь это тоже нравится, а?

Она не знала, что отвечать. Ведь каждый раз она была не настолько трезвой, чтобы хоть что-то запомнить.

Похоже, он принял ее молчание за знак согласия. Подвел к зеркалу.

– Знаешь, что я тебе скажу, – произнес он. – Тебе надо немного собраться. Неужели ты думаешь, что кому-нибудь приятно видеть зареванные лица?! Я распоряжусь, чтобы тебе принесли чего-нибудь выпить – например, бренди, что тебе так нравится, – и пошлю сюда Невилла. Вы двое прекрасно поладите. – И он, не оглядываясь, вышел из комнаты.

А потом она уже устала считать, сколько раз делала это. Она знала только то, что каждый раз напивалась все больше, а однажды ее совсем развезло, и мужчина попросил деньги обратно. Мистер Рэдклифф становился все более грубым, поэтому она по возможности пряталась в ванной, где так сильно оттирала кожу губкой, что та шла красными полосами, и девушки даже вздрагивали, когда она проходила мимо.

И вот как-то раз, когда шум в баре стал громче, а по лестнице туда-сюда сновали гости, Хун Ли заловил ее на пороге кладовки, где она спрятала бутылку рома. В преддверии встречи с двумя получившими увольнительную военными, которым мистер Рэдклифф намекнул, что у них имеется хороший шанс провести с ней время, она стояла между бочками пива “Каслмейн” и “Маккракен” и пила прямо из горлышка бутылки, уже успев осушить ее наполовину.

– Фрэнсис!

Она, как ужаленная, подскочила на месте. Будучи под хорошим градусом, она была не в состоянии сфокусироваться и узнала его только по синей рубашке, обтягивавшей мощные плечи.

– Ничего не говори, – произнесла она заплетающимся языком, оставив бутылку. – Я потом положу деньги в кассу.

Он подошел поближе, остановившись прямо под голой лампочкой на потолке, и она подумала, что он тоже хочет ее облапать.

– Ты должна уходить, – сказал он, прихлопнув вившегося около лица мотылька.

– Что?

– Ты должна отсюда уходить. Нехорошее место.

Это была самая длинная речь, которую она слышала из его уст почти за восемнадцать месяцев. И она рассмеялась горьким, сердитым смехом, перешедшим в рыдания. А потом наклонилась вперед, держась за бока, не в силах отдышаться.

Он неловко топтался перед ней, затем осторожно шагнул вперед, словно не решаясь дотронуться до нее.

– Я достал это для тебя, – сказал он.

Она уж было решила, что он собирается дать ей сэндвич. Но затем заметила деньги, зажатые у него в кулаке, – большую грязную пачку денег.

– Что это? – прошептала она.

– Тот мужчина на прошлой неделе. Тот, что… – Он запнулся, не зная, как лучше описать последнего “друга” мистера Рэдклиффа. – Ну, тот, в блестящем костюме. Он держит игорное заведение. Я украл это из его машины. – Хун Ли протянул ей зажатые в кулаке деньги. – Возьми их. Уезжай завтра. Заплатишь мистеру Масгроуву, чтобы подвез тебя до станции. – Она стояла не двигаясь, а он все совал кулак с деньгами ей под нос. – Бери. Ты заработала.

Она тупо смотрела на деньги, спрашивая себя, не померещилось ли ей это по пьяной лавочке. Тогда она потрогала деньги, они были вполне материальные.

– А ты не боишься, что он скажет мистеру Рэдклиффу?

– Ну и что с того? Тебя уже здесь не будет. Завтра уходит поезд. Иди. Ты иди. – И, когда она промолчала, он в шутку состроил злобную гримасу. – Фрэнсис, здесь нет ничего хорошего для тебя. А ты хорошая девушка.

Хорошая девушка. Она удивленно смотрела на китайца. Оказывается, он не только может связно говорить, но и способен на проявление доброты. Она взяла деньги и положила в карман. На ощупь бумажки были мягкими от его потной ладони. Затем потянулась к его руке, чтобы сказать спасибо.