Чтение онлайн

— Старший консул, — начал один из сенаторов, — мы не ожидали тебя раньше следующей недели. Что случилось?

— Терпение, Фабий, — с улыбкой ответил Сципион. — За последние два дня я преодолел большое расстояние и теперь хочу принять ванну и переодеться, прежде чем выступить перед сенатом с важным сообщением. Пожалуйста, проинформируй всех, что я вернусь после полудня, — прибавил он, прекрасно сознавая, что все, кто присутствует в городе, обязательно захотят услышать новость из первых рук.

— Хорошо, старший консул, — ответил Фабий.

Молодой сенатор, недавно избранный магистратом, с трудом сдерживал любопытство.

Фабий и остальные отвернулись от старшего консула и начали подниматься по ступенькам курии. Сципион с удовлетворением отметил, как они оживленно обсуждают, что это может быть за «важное сообщение», о котором он упомянул. Старший консул не сомневался: скоро весь сенат уже будет гудеть в ожидании новости — любопытство должно созреть внутри стен этого здания. Сципион будет оттягивать возвращение в курию до самого последнего момента, выжидая, пока нервы у всех натянутся, словно тетива боевого лука. И только потом объявит новость о блокаде карфагенян и об угрозе всей сицилийской кампании. Самый подходящий момент, чтобы выступить со своим предложением, представить сенаторам единственно возможное решение и не позволить противникам выдвинуть собственные аргументы. Это станет его очередным триумфом.

Гай Дуилий, младший консул римского сената, удобно устроился в первом ряду трехъярусного зала курии. Он был новус хомо, или новым человеком, — первым из своего рода, кого избрали в сенат. Этим достижением Дуилий очень гордился, причем не без причины, потому что всего добился своим трудом: за пятнадцать лет он из скромного новичка превратился во второе лицо Римской республики. Когда Дуилию исполнилось девятнадцать, его родители и две младшие сестры пали жертвами одной из многочисленных эпидемий, нередко приходивших в Рим из сельской местности, и он оказался единственным обитателем небольшой виллы на Аппиевой дороге. Эта жизненно важная транспортная артерия, соединявшая Рим с городом Брундизием на юго-востоке страны, была очень оживленной, и мимо ворот виллы, расположенной в четырех милях от столицы, постоянным потоком шли торговцы.

Дуилий стал хозяином поместья и, вольный принимать любые решения, сделал все возможное, дабы извлечь максимальную выгоду из удачного расположения виллы. Используя землю в качестве залога, он взял крупную ссуду у римских ростовщиков, которые с удовольствием заключали сделки с молодым человеком, нисколько не сомневаясь, что тот не сможет расплатиться в срок и земли отойдут им. На полученные деньги Дуилий купил рабов и семян и быстро приспособил каждый пригодный для пахоты клочок земли для выращивания сельскохозяйственной продукции. Рынки Рима всегда снабжались окрестными крестьянами, владельцами небольших земельных участков, причем многие специализировались только на одном виде сезонной продукции. Каждый был сам по себе, но в то же время крестьяне проявляли осмотрительность и старались не конкурировать с соседями. На протяжении многих лет цены оставались относительно стабильными, а конкуренция практически отсутствовала. Дуилий рассчитывал изменить ситуацию.

В первый же год, заняв под плантации всю землю, в том числе ухоженный парк, которым так гордилась его мать, Дуилий получил больше обрабатываемых полей, чем у четырех крестьянских хозяйств средней руки. Он нарушил хрупкое равновесие, поддерживаемое остальными крестьянами, и высадил все культуры, какие только можно, применив двухрядный севооборот, что позволяло его земле постоянно плодоносить. Собрав первый урожай, Дуилий предлагал каждому проезжающему торговцу сделку, от которой тот просто не мог отказаться. Он продавал им свежую продукцию по ценам ниже рыночных, пользуясь преимуществом больших партий. Торговцам оставалось отвезти товар на рынки города, преодолев всего четыре мили, где они зарабатывали на разнице между покупной и продажной ценой.

В первый же год Дуилий смог купить собственные фургоны, чтобы доставлять продукцию с полей в город, а еще через два года полностью расплатился с долгами. Не остановившись на достигнутом, он занял еще большую сумму и купил два соседних поместья, заплатив владельцам больше рыночной цены, и снова превратил в поля каждый клочок пригодной для сельского хозяйства земли. Именно тогда Дуилий впервые почувствовал вкус власти, которую могут дать деньги.

Видя, что из-за неожиданной конкуренции цены на рынке падают, крестьяне объединились и обратились к своему лобби в сенате, намереваясь восстановить статус-кво. Дуилий использовал обретенное богатство, чтобы обеспечить благоприятный исход голосования, усвоив два важных урока, о которых уже никогда не забывал. Первое: деньги способны обеспечить лояльность беспринципных людей. Второе: важность информации. Задолго до голосования Дуилий знал, чьи голоса им куплены, а чьи нет, и что еще важнее: кого он может купить, а к кому даже не посмеет приблизиться с подобным предложением. Со временем Дуилий объединил два этих откровения в один принцип: «Деньги — это лишь метод, информация — вот истинное богатство».

Теперь, через пятнадцать лет после смерти родителей, Дуилий владел самым большим участком земли в окрестностях Рима. Хозяева других поместий попытались скопировать его метод и повторить успех, но удача сопутствовала немногим, причем никто не смог подняться до его уровня. Продукция с принадлежащих ему земель обеспечивала восемьдесят процентов потребностей города в свежих овощах и фруктах, а мелкие хозяйства были задушены жестокой конкуренцией.

Крестьяне обнаружили, что практически в одночасье лишились средств к существованию, и плач голодных детей толкал их на крайние меры: за эти годы Дуилий пережил три покушения. Каждая такая попытка жестоко каралась сенатом, одно из мест в котором уже много лет принадлежало Дуилию. Добиться избрания не составляло труда, поскольку жители Рима были благодарны ему за снижение цен на рынках. Сенатор использовал каждое неудачное покушение для уничтожения крестьян, у которых — как виновных, так и невинных — земли отбирались в пользу государства. Земля тут же выставлялась на продажу, и Дуилий покупал ее за полцены.

За шесть месяцев до описываемых событий Дуилий, используя богатство, которое вывело его в ряды римской элиты, организовал свое выдвижение на должность старшего консула; инициатором выступал один из его сторонников из числа молодых сенаторов. Борьба была жестокой и дорогостоящей, но в конечном итоге Дуилий совсем немного уступил Гнею Корнелию Сципиону, одному из богатейших людей Рима. Этого человека — Дуилий знал абсолютно точно — купить невозможно. Поражение — первая неудача за пятнадцать лет — расстроило сенатора, и враждебные отношения двух претендентов раскололи сенат на три части: сторонники Дуилия, сторонники Сципиона и послушное большинство, голоса которых принадлежали тому, кто предложит наивысшую цену.

Луций Манлий Вульсо Лонгус, недавно избранный сенатор, подождал, пока его глаза привыкнут к полутьме, а затем быстро обвел взглядом зал в поисках человека, благоволения которого он желал больше всего на свете. Заметив Дуилия, Лонгус приблизился к младшему консулу, прервав льстивую речь, с которой тот обращался к сидящему рядом сенатору — его голос Дуилий неоднократно покупал. Младший консул недовольно посмотрел на него.

— В чем дело, Лонгус?

— Сципион вернулся! — выпалил молодой человек, торопясь первым сообщить новость покровителю.

— Что?.. Когда? — громко спросил Дуилий, вставая. Он уже забыл о сидящем рядом сенаторе.

— Только что. Я видел его на площади.

Дуилий задумался, силясь понять причину внезапного возвращения старшего консула. Почему на неделю раньше? И почему без предупреждения? Мысли его прервал стук деревянного молотка по мраморной кафедре в центре зала. Там стоял один из сторонников Сципиона с молотком в руке.

— Старший консул вернулся с Сицилии, чтобы информировать нас о деле первостепенной важности… — объявил он, привлекая внимание всех присутствующих.

— Что случилось? — перебил оратора Дуилий, вызвав его гнев.

— Не знаю, консул, — ответил Фабий, наслаждаясь растерянностью врага Сципиона. — Старший консул вернется в курию после обеда и лично выступит перед членами сената.

Фабий сошел с кафедры, и его тут же окружили сторонники Сципиона, засыпав оставшимися без ответа вопросами.

Сенатор Дуилий обвел взглядом зал и увидел глаза своих союзников, ждущих указаний, — лица побледнели, в головах вертятся те же вопросы, что и у остальных.