Чтение онлайн

Сципион сел на подводной полке тепидария, наблюдая за медленно приближавшейся женой; он смотрел, как Фабиола медленно приподнимает подол туники, открывая низ живота. Консул протянул руку, помогая жене опуститься в его объятия, уперевшись коленями в полку по обе стороны от его талии. Страсть вспыхнула с новой силой, движения ускорились, стоны эхом отражались от мраморных стен уединенной комнаты — жар любви поддерживала жажда власти, возбуждавшая супругов.

Эмори, прислуживавший Сципиону в ванной, стоял за дверью тепидария, прислушиваясь к доносящимся изнутри звукам. Его отослали неожиданно, и он никак не решался воспользоваться этой возможностью. Сквозь толстую дубовую дверь доносились приглушенные стоны хозяина и хозяйки, и раб знал, что время работает против него. В доме с таким количеством слуг тайн почти не существовало, и интимные отношения консула и его жены всегда были предметом обсуждения живших в доме слуг. В этот раз все будет как обычно — агрессивно, страстно, но самое главное, недолго. Совсем скоро жена консула уйдет, и тот сразу же позовет Эмори. Нужно торопиться. Уронив льняные полотенца на пол, Эмори повернулся и побежал в помещения для рабов в глубине дома, надеясь, что успеет разыскать Тиаго, служившего на конюшне.

— Полотенца! — нетерпеливо повторил Сципион.

Второй приказ прозвучал громче первого, оставшегося без ответа.

После ухода Фабиолы он снова вытянулся в воде, чувствуя, что молчаливое одобрение жены укрепило его уверенность в правильности разработанного плана. Сципион будет играть главную роль в устранении невиданной угрозы, в спасении солдат Рима, над которыми нависла смертельная опасность. Завоевание Сицилии, если им правильно распорядиться, обеспечит старшему консулу власть и бессмертие, к которым он так стремился. Теперь его уверенность еще больше окрепла.

Сципион поднял голову и повернулся к двери, за которой исчез слуга. Он не привык повторять приказ дважды — тем более рабу — и решил, что слуга будет жестоко наказан, если посмел оставить его одного.

— Полотенца! — прорычал консул и приподнялся, но в этот момент дверь распахнулась и в комнату вбежал слуга.

— Что означает эта задержка? — раздраженно спросил Сципион, принимая поспешно протянутое полотенце.

— Тысячу извинений, хозяин. — Эмори низко опустил голову; в его голосе звучали покорность и страх перед человеком, который мог казнить его, если пожелает. — Наверное, я не услышал зова из-за толстой дубовой двери.

Сципион испытующе посмотрел на стоящего перед ним человека. Раб тяжело дышал — возможно, от усталости, но скорее всего, от страха. Маловероятно, что слуга намеренно заставил его ждать.

Бросив полотенце на протянутую руку раба, Сципион быстро прошел мимо него в коридор и позвал начальника над рабами. Тот появился без промедления.

— Шесть плетей этому человеку, — приказал Сципион, и начальник над рабами прошел в тепидарий, чтобы увести с собой слугу.

В следующий раз будет внимательнее, подумал Сципион и направился во фригидарий, последнее помещение бань, где ритуал купания завершался погружением в холодную воду.

Краем глаза Эмори наблюдал за тем, как удаляется старший консул. Голова его оставалась низко опущенной, лицо — безразличным, но внутренне он улыбался. Шесть плетей, думал он, не очень большая плата за серебро, которое выдаст ему настоящий хозяин.

Сципион вышел во внутренний дворик дома, когда солнце уже начало опускаться за холмы к западу от Рима. Скоро весна, и прохладные вечера согреет теплый ветер, а воздух вновь наполнится ароматом цветов из окружавшего дом ухоженного сада. Сципион вдохнул полной грудью и задержал дыхание, наслаждаясь ощущением покоя. Прошло меньше полутора часов после того, как он проехал мимо сената, но короткий отдых — ванна, легкий ужин, время, проведенное с женой, — восстановил его силы и укрепил уверенность в себе.

Сципион отметил, что два офицера с «Аквилы» ждут его, как было приказано, вместе с личной охраной. Старший консул кивнул начальнику охраны, и главные ворота, ведущие с внутреннего двора на улицу, открылись. Сципион в окружении охраны — четверо впереди и шестеро сзади — отправился в короткое путешествие, которое должно вновь привести его на главную площадь Рима. Проезжая по улицам города, старший консул всегда испытывал чувство удовлетворения собственной значимостью. Прохожие останавливались, чтобы поглазеть на сенатора; многие указывали иногородним на внушительную фигуру старшего консула, самого влиятельного человека Рима.

Дорога привела их на погруженный в тень восточный склон Капитолийского холма, и Сципион заметил оживление, царившее на форуме Холиториум, той части торговой площади, где продавали фрукты, овощи и масло. Он едва сдержал улыбку при виде источника богатства своего главного конкурента. Сципион считался прямым потомком одного из первых патрициев, отцов-основателей римского сената, которому скоро исполнится триста лет. Поэтому он принадлежал к сословию патрициев, элите аристократических семей, представители которых до сих пор составляли большинство в сенате. Его соперник Дуилий был выходцем из среднего класса, или сословия всадников, и прокладывал себе путь с помощью «новых денег», беззастенчиво пользуясь своим богатством, чтобы купить власть. Ирония этого обвинения не ускользнула от Сципиона, который тоже прибегал к власти денег для достижения поставленных целей. Тем не менее Сципион ни секунды не сомневался, что его действия более тонкие, изящные и деликатные — свидетельство благородного происхождения.

Поворачивая за угол, перед тем как въехать на Римский форум — центр города, все еще залитый послеполуденным солнцем, — Сципион почувствовал, что его охватывает волнение. Справа высилось здание Гостилиевой курии, и охрана, состоящая из преторианцев, уже выстраивалась у ступеней, ведущих в сенат. Мысли старшего консула все еще были заняты младшим коллегой, и он предвкушал, как обманет соперника. Будучи младшим консулом, Дуилий в следующем году имел все шансы занять кресло старшего консула. Ничего не выйдет, подумал Сципион. Карфагеняне позаботились об этом. Они дали Сципиону шанс вписать свое имя в анналы истории, вычеркнув оттуда Дуилия. Поднимаясь по ступеням, которые вели в самое сердце Республики, старший консул поднял глаза на портики, обрамлявшие вход в зал, и его сердце наполнилось гордостью. На верхних ступенях в ожидании его прихода стоял один из молодых сенаторов. Узнав самого влиятельного человека Рима, молодой человек повернулся и бросился в зал, чтобы объявить о прибытии Гнея Корнелия Сципиона.

Щурясь от лучей вечернего солнца, Аттик смотрел на внутренний дворик, примыкавший к помещению для охраны в доме Сципиона; его мысли были заняты событиями минувшего дня. Затем он повернулся к Септимию, который растянулся на койке в скромно обставленной комнате, используя для отдыха период вынужденного безделья, пока они ждали указаний консула.

— В Бролиуме Марк сказал, что в случае блокады легионам придется «выживать, а не сражаться, охотиться за продовольствием, а не за врагом», — сказал Аттик. — Что он имел в виду? Насколько быстро легионы потеряют боеспособность?

Септимий задумался, медля с ответом.

— Отрезанные от путей снабжения и израсходовав имеющиеся резервы, Второй и Девятый легионы столкнутся с нехваткой трех вещей, причем отсутствие двух не смертельно.

Аттик вернулся к своей койке и сел.

— И что это за две вещи?

— Продовольствие и амуниция. — Септимий сел и повернулся к Аттику. — О первом обязана заботиться любая армия. Горячая пища в солдатском желудке придает силы и поднимает боевой дух. Пустое брюхо вызывает недовольство. Если у легионов закончится продовольствие, люди начнут роптать, но голодать они не будут. На вражеской территории армия может кормить себя сама, реквизируя у крестьян скот и зерно, — солдаты Второго и Девятого легионов будут двигаться дальше, оставляя позади себя голод и разруху.

— Марку такая перспектива не нравилась, — заметил Аттик.

— Это ненадежно, — с мрачным видом подтвердил Септимий. — Фуражиры могут попасть во вражеские засады, а когда армия будет проходить по бесплодным горам, добывать продовольствие станет труднее, и придется охватывать большую территорию.

Аттик кивнул. До него постепенно доходило, с какими трудностями сталкивается армия в походе.

— Ты сказал, что нехватка амуниции тоже не очень страшна.