Чтение онлайн

В сборочный цех привезли и поставили под стеклом лунный грунт. Ходили смотреть. Каждый день. Темно серый, черноватый разнозернистый порошок. Всего-то чуть более 100 граммов. А сколько тайн поведали они! (Ведь, анализ ведется современными методами без расходования материала, и десятка граммов вполне достаточно для всесторонних исследований. Вскоре наша Академия наук поделилась бесценным «лунитом» с рядом зарубежных Академий наук, потом вышли толстенные академические тома, рассказывающие об исследованиях, проведенных с этой горстью лунной породы, и результатах изучения реголита).

Стоял вместе с товарищами. Разглядывал. Хотелось потрогать. Нельзя. Герметически закупорено. Думал: пройдут годы… Между Землей и Луной, как между Европой и Америкой, точно по расписанию будут летать космические лайнеры… сновать легкие и тяжелые автоматические «катера», доставляя почту, материалы…

Неужели мы, привыкнув к межпланетному транспорту, вспоминая «Луну-16», когда-нибудь скажем: «Как кустарно мы летали…»? Нет. Уверен, так не скажем ни мы, ни молодые люди, которым первый искусственный спутник кажется таким же далеким, как для нас первый паровоз. Скорее удивятся: «Надо же: еще в 1970 году наши предки посылали аппарат на Луну, и он возвращался с грунтом!»

Да, «Луна-16» впитала в себя наивысшие достижения науки и техники своего времени. И впитав, стала их вершиной.

Есть редкий снимок. В специальной герметичной камере только что вскрыта ампула с грунтом. Георгий Николаевич смотрит в ее иллюминатор. За его толстым стеклом — лунный грунт. Георгий Николаевич выглядит на много лет старше, чем на самом деле. Конструктор в свой звездный час. Удивительны глаза. Глаза бесконечно усталого человека. Глаза безгранично счастливого человека.

Луноход

С древнейших времен унаследована человеком любовь к колесу. Если бы до нас дошло имя автора колеса — этого величайшего изобретения всех времен и народов, — оно бы наверняка стояло в одном ряду с именами Архимеда, Ньютона, Менделеева… Древнеегипетские колесницы фараонов смотрели на нас в детстве со страниц учебника. Люди приезжают посмотреть на двухтысячелетней давности колеи, сохранившиеся под пеплом древней Помпеи.

За нескончаемые века колесо, кажется, изучено «вдоль и поперек», и вопросов особых быть не может. Но так ли легко заставить его катиться по Луне?

Известный английский астроном, профессор Манчестерского университета Зденек Копал в уже упоминавшейся книге «Луна» писал: «К сожалению, необходимость каким-то способом передвигаться по пересеченной местности вызовет новые трудности. Достаточно упомянуть хотя бы о том, что если лунный транспорт должен включать какие-либо вращающиеся части (оси, колеса и т. д.), их смазка будет весьма трудной задачей, так как неизвестны масло или жир, способные выдержать достаточно длительное пребывание в вакууме, не говоря уже о больших изменениях температуры, а вездесущая легкая пыль, перемешиваясь при движении транспорта, будет проникать во все движущиеся части, засоряя и разрушая их. Очевидно также, что на Луне для транспорта не годится двигатель внутреннего сгорания, так как он не сможет действовать в вакууме».

Видите, сколько препятствий стало на пути лунного колеса. (И если бы только они!)

Прочитав тогда эти строки, признаться, не слишком забеспокоился. «Тут бы аппарат, — думал, — научиться нам на Луну мягко сажать, а транспорт — дело далекого будущего». И даже, когда на одиннадцатом луннике в МИКе появились представители одного НИИ, оперировавшие небольшим «стаканом», громко именовавшимся «экспериментальным узлом для оценки работоспособности редукторных узлов в условиях открытого космоса», и это особенно не надоумило: мало ли какие эксперименты проводим на борту. Знал, что проектированием лунной «танкетки» наше КБ не занимается, а раз проектирование не идет — остальное просто разговоры.

Но вот однажды, вернувшись с космодрома, иду по длинному коридору третьего этажа КБ. Ни души. Вдруг, откуда ни возьмись, навстречу катится, выделывая хитрые коленца, тележка величиной с детский игрушечный грузовичок. За тележкой тянулся тоненький кабель, который выползал из-под одной двери. За ней оказался владелец игрушки с небольшим пультом в руках.

— И что это ты, Олег, в детство ударился?

Тогда-то я и узнал, что началось проектирование лунохода и ему, старшему инженеру комплексной лаборатории Олегу Синеву, поручена разработка принципа управления луноходом. И он, не дожидаясь, пока изготовят настоящие модели, конструкторские макеты и прочие опытные образцы, сделал модель сам. «Игрушка» оказалась непростая. Главное, что хотел ощутить ее владелец, — это дистанционное управление с задержкой: пока радиокоманда дойдет с Земли до аппарата, пока она будет исполнена на борту, пока оператор получит ответ, пройдет не одна секунда. А луноход-то движется! И водитель должен «шестым чувством» упреждать движение.

Когда появились опытные образцы, Олег куда-то забросил свою игрушку, больше я ее не видел. Он все реже появлялся в стенах родного КБ, подолгу находился в дальней командировке, оснащал ПУЛ — пункт управления луноходом.

Утро теплого летнего дня. Понедельник. Постепенно входим в ритм новой рабочей недели. Звонит телефон: приглашают к Главному. Вхожу в кабинет, залитый ярким солнцем. За большим обитым зеленым сукном столом сидят конструктор Игорь Горохов и начальник комплексной лаборатории Борис Ильич Дубровин.

Главный начал как всегда без предисловий.

— Знаете, дрyги, что мы ждем шасси, как воздух. А нам вместо шасси прислали вот эти листочки. Ознакомьтесь.

«Листочками» оказалось письмо руководителя ОТК одной из организаций, которая по нашему техническому заданию (ТЗ) создавала шасси для лунохода. В письме нашего Главного извещали, что отправка машины приостановлена, так как… И перечислялись недоработки. Каждого из присутствующих, конечно, в первую очередь волновали «свои» вопросы: Игоря — механика шасси, Дубровина — управление, меня — испытания и надежность.

— Я, — продолжал Главный, — только что говорил с Александром Леонтьевичем по телефону (руководителем работ по созданию самоходного шасси лунохода). Он считает, что в принципе машина готова и ее можно отправлять к нам на испытания. Прошу вас сегодня же выехать к нему и на месте разобраться, в чем дело. Прежде всего постарайтесь определить, без чего шасси нельзя к нам отправлять, а чего нам сию минуту не надо, можем и обождать. Желаю успеха!

Пару часов спустя мы качались в купейном вагоне экспресса. О чем могут говорить три инженера, направляющиеся по одному заданию? Конечно, прежде всего о проблемах, стоящих перед создателями лунохода.

Мой попутчик Игорь, механик-конструктор из заводской династии Гороховых, высокий, поджарый, педантичный. Всего несколько лет, как окончил институт. Но он успел уже стать одним из авторов оригинального, «запатентованного», посадочного устройства наших новых «Лун». Сейчас Игорь курировал механику шасси.

Борис Ильич Дубровин, невысокого роста, полноватый, добродушный, круглолицый, с лукавыми глазами и радушной улыбкой, так и сыпал шутками, тонко комментируя последние «кабэвские» новости, о которых он всегда узнавал почему-то раньше других. Дубровин — колоритнейшая фигура нашего КБ. Старейший работник фирмы, остроумнейший собеседник. Лаборатория Бориса Ильича проделала большой объем работ на последних «Лунах». Его сравнительно немногочисленные сотрудники «завязали» бортовые системы, разработали блоки коммутации, комплексную контрольно-проверочную аппаратуру, возглавили электрические испытания машин. И то, что наша фирма имеет такого превосходного специалиста, мы обязаны поэту Михаилу Светлову. В молодости, еще до войны, Дубровин писал стихи. И когда их набралось достаточно, он послал стихи своему кумиру Михаилу Светлову. Некоторое время спустя Бориса пригласили к автору «Гренады». В точно назначенный час вошел он в комнату поэта. За столом сидел худенький молодой человек, горестно подперев кулаком щеку.