Чтение онлайн

Вернулись в КБ и продолжили обсуждение вопросов. Теперь они представлялись в ином свете. Недаром говорят, лучше один раз увидеть…

Как часто бывает в тех случаях, когда спорят умные, умудренные жизнью и опытом люди, — истина лежит где-то посередине. Составили план мероприятий с четко указанными сроками. В нем указали: что необходимо обязательно выполнить к моменту отправки машины, а с чем-то мы можем и обождать, к примеру, с отчетами по надежности, по наземным испытаниям, которые еще долго писать и оформлять.

Решение «высокие стороны» подписали единодушно.

Спустя несколько дней «колесо доехало до Москвы». В паспорте шасси была обычная фраза: «Допускается к летным испытаниям» и стояла подпись руководителя ОТК.

Стартовые дни пришлись на ноябрьские праздники. 10 ноября 1970 года вечером семнадцатый лунник помчал к Селене «Луноход-1».

17 ноября 1970 года на рассвете «Луна-17» совершила посадку в Море Дождей. Станция осмотрелась и опустила в удобную сторону специальные трапы-аппарели. По аппарелям, соблюдая высочайшее достоинство, неспешно и величественно сошел «Луноход-1». В 9 часов 28 минут он коснулся поверхности Луны. Неторопливо отошел от посадочной ступени.

Советская наука и техника завоевали своей Родине новый приоритет.

«Надо же, — подумал тогда, — как точно — пятнадцать лет назад (!) — угадали составители книги „Полет на Луну“ место посадки лунохода» (правда, такого слова еще не существовало, они называли его «танкеткой»).

Потом один из авторов книги убеждал меня, что это неслучайно, и доказывал что-то насчет энергетических затрат. Я в ответ лишь улыбался. Ибо высадить и первый луноход мы могли в любую точку видимой стороны Луны. (Кстати, второй луноход трудился в Море Ясности). Но все же бывают иногда в жизни удивительные совпадения.

А в Море Дождей посадили луноход по просьбе селенологов. Оказывается, над лунными равнинами кольцевых морей спутники убыстряли свой бег, словно в этих местах возрастало притяжение Луны. Эти аномалии гравитационного поля получили название масконов. Так вот, самый крупный маскон в пределах видимого полушария Луны обнаружен как раз у Моря Дождей. Что там? Может, железо-титановые руды, залегающие у поверхности? Кроме того, Море Дождей — самый большой и самый яркий представитель лунных Морей. Здесь отмечена повышенная интенсивность процессов образования по сравнению с другими Морями. Поэтому Море Дождей является очень интересным объектом для решения вопросов строения и эволюции нашего небесного соседа.

И еще одна немаловажная причина. Место посадки находилось в зоне перехода от местности морского типа к гористым районам береговой Кордильеры. А зоны перехода всегда представляют особенный интерес. Таким образом, регион работы первого лунохода удовлетворял оптимальным требованиям решения научных и прикладных задач. Видите, как тщательно выбирают место для работы аппарата.

Я занимался уже другой темой, но однажды, поздно вечером, отпросившись у начальства, поехал на пункт связи на сеанс движения лунохода. Управление шло из Центра дальней космической связи, здесь же можно было лишь наблюдать за сеансом.

Погода стояла сырая, дороги мокрые, сквозь легкий туманец светила полная Луна. Ехал и смотрел на Море Дождей. Там сейчас, запасаясь энергией, словно путник перед дальней дорогой, стоит луноход… Наш первенец.

Большой безлюдный зал. Располагаемся в операторских креслах. Перед каждым из нас добрая дюжина телевизоров. Сеанс еще не начался. Включены сразу все четыре программы телевидения… И вдруг по пятой — возникает пустынная, безжизненная равнина. Ничто не шелохнется. Камни, воронки. Безмолвие. Контраст разительный. В эти минуты особенно ощущаешь прелесть Земли, полной жизни. Итак, сеанс начался.

Солнце высоко. Тени небольшие. Кадр разбит на несколько частей тонкими линиями. Кажется, будто на краю равнины — горы, а на горах — флаги. Черное небо. Резко очерченная линия горизонта. Через каждые пять секунд «кто-то вынимает» одну фотокарточку и «вставляет» другую. Засекаешь близлежащий камень. Он в центре кадра. Новая картинка: камень — правее и ниже. Наблюдая за линией горизонта, начинаешь понимать, как меняются крен и дифферент лунохода. Слышатся постоянные: «Борис-2»! (Это означает «Первая, вперед»), и тут же «Анна-2»! («Стоп»). Сеанс идет в так называемом старт-стопном режиме. Как только у водителей нервы выдерживают!

Часто пробуют грунт. Много кратеров. Одни форсируют сходу, другие осторожно обходят.

Движение идет, девятое колесо отсчитывает метры, а ощущение статичности не покидает.

Словом, сеанс мне не понравился, и на другой день, встретив Сашу Дяблова, дал волю чувствам.

— Эх, вы — радисты! Вместо кино, диафильм какой-то получается. А «сидячим космонавтам» каково? Нашим водителям? У них пульс — как у космонавтов перед «Зажиганием»!

— Ты не шуми. Не шуми. Говоришь, как последний дилетант. Даже стыдно слушать. Давай разберемся.

— Ну что ж, давай разберемся.

— Частоту смены кадров знаешь?

— Двадцать пять кадров в секунду.

— Оказывается, знаешь. Так вот, для такой передачи нужна антенна с острой, как игла, диаграммой излучения (Дяблов назвал цифры). Ты ее на движущемся автоматическом объекте, переваливающемся с боку на бок, с носа на корму, обеспечишь? Нет? Не слышу! То-то и оно. Возьмем другой путь. Установим передатчик большой мощности. Знаешь, габариты какие получатся? А масса? Да он всю энергию съест, на колеса ни одного ампер-часа не останется. Но мы нашли выход. Компромисс известный. Передатчик нормальный, телевидение малокадровое. Но и для него пришлось антенну изобретать остронаправленную и приводом с Земли управлять, чтоб при движении «нос по ветру держала». «Луноход», ведь, не «Жигули». Это — машина умная, неторопливая, труженик-исследователь.

Заметив, что я совсем загрустил, Дяблов чуть смягчился.

— А в чем-то ты и прав. Водителю, действительно, надо помочь. Мы уже кое-что соображаем…

(На «Луноходе-2» одну из телекамер поднимут вверх. Дальность обзора, а следовательно, и средняя скорость заметно увеличатся).

На Море Дождей надвигалась ночь. Луноход готовился к жестокому испытанию. Он опустил крышку, как танкист перед боем. Стужа сковала живой металл. Но внутри терпимо — плюс пятнадцать градусов по Цельсию. Изотопный источник тепла греет газ, циркулирующий в корпусе, — «атом» помогает «космосу». Луноход сдружил две самые передовые науки. И не только две. И потому стал символом науки сегодняшнего и завтрашнего дней. Недаром в опросе: «Назовите чудо XX века» — он занял весьма почетное место.

«Уснул» луноход. Ученые приступили к анализу результатов. Первая в истории самодвижущаяся научная лаборатория на другом небесном теле — наша, советская! Но затихают страсти, и встает вопрос: «А что он дал науке?»

Луноход номер один дал многое. Впервые был исследован обширный район Селены, его геолого-морфологические особенности, химический состав и физико-механические свойства лунного грунта. Очень точно подметил профессор М. Сануки (Япония): «До сих пор человечество осваивало за пределами Земли лишь линии и точки, а луноход позволил овладеть уже площадью».