Чтение онлайн

— Заходите. Ну как же, читал, читал! А скажите мне, у вас есть какая-нибудь профессия?

— Конечно, Михаил Аркадьевич. Я закончил авиационный техникум.

— Знаете, у вас великолепная специальность, и не отвлекайтесь. Не отвлекайтесь.

С тех пор минуло много лет. Дубровин давно уже стал настоящим поэтом своего дела.

Дубровин был электриком, а говорили мы с ним в пути о двигателе. Но это нетрудно понять. Двигатель внутреннего сгорания для лунохода не годился. Реактивный движок? Нет, требует много топлива. Остается электродвигатель. Значит, электромобиль. Но здесь требуется не простой, а лунный. Как охлаждать двигатели? На Земле охлаждение главным образом воздушное, на Луне же надейся только на теплопроводность да лучеиспускание. Не густо, конечно.

Игорь говорил о колоссальном, в 300 градусов, перепаде температур — от –150 до +150 °C. Любую конструкцию поведет. Каково же придется самодвижущейся? Колеса «квадратными» стать могут. Так и проговорили всю ночь. Задремали под утро, убаюканные стуком колес.

Прямо с вокзала отправились на предприятие.

Александр Леонтьевич, живой, черноглазый, сразу располагающий к себе, обаятельный человек, встретил нас радушно. Сразу же повез нас в гостиницу, принадлежащую предприятию, пригласил позавтракать, а когда мы появились в его кабинете, там уже нас ждали ближайшие помощники конструктора, руководитель ОТК — высокий, красивый, уверенный в себе человек, и его сотрудники со строгими лицами. Обстановка чувствовалась напряженная, видимо, конфликт зашел далеко.

Александр Леонтьевич открыл совещание.

— Товарищи! Мы собрались здесь, чтобы обсудить вопрос…

— А «что ты думаешь, доедет то колесо, если б случилось, в Москву или не доедет?» — негромко, но с экспрессией подхватил Дубровин, процитировав мучивший всех нас «философический» гоголевский вопрос.

Все тотчас вспомнили приезд Чичикова в губернский город Н., вспомнив, дружно рассмеялись, и обстановка несколько разрядилась.

Мы предложили такой порядок работы: вначале заслушиваем замечания контролера и возражения конструктора, потом осматриваем цеха, посещаем лунодром и лишь затем обсуждаем замечания и по каждому из них принимаем решение. Никто не возражал.

Руководитель контрольной службы говорил точно, убедительно. Собственно, он отстаивал требования нашего же техзадания и технической документации, выпущенной конструкторским бюро Александра Леонтьевича. Возражения последнего были не менее точными, аргументированными и убедительными. Как всегда в таких случаях, сразу понять, где же истина, — дело безнадежное.

При посещении цехов нас главным образом интересовало, как выдержана космическая культура производства: предприятие впервые выполняло заказ такого рода. Дубровин и Горохов сделали несколько замечаний, но в целом остались довольны.

По дороге к лунодрому удалось подробнее побеседовать с Александром Леонтьевичем, и прежде всего, о том, какие наземные испытания уже прошел луноход.

— Крепко ему досталось! — посочувствовал луноходу конструктор. — Ну, перегрузки, вибрации, холод, тепло, вакуум, радиация — это понятно. Но он у нас еще на Ту-104 полетал.

— А это зачем?

— Силу тяжести лунную имитировали. Конфликт между весом и массой. Ведь там машина в шесть раз легче, а масса и моменты инерции такие же, как на Земле. Другое получается сцепление. В шесть раз хуже. Другие опрокидывающие моменты. В салоне самолета участок лунной поверхности оборудовали.

Меня мучил давний вопрос. Еще с юности, прочитав книгу «Полет на Луну», я не сомневался, что по бездорожью Луны, если и сможет что-нибудь ходить, так только танкетка. И разве не убедили всех танки в горькую годину войны, что «там, где кончается асфальт», нет им соперника.

— Александр Леонтьевич! Но почему все же колесо? А не гусеница?

— О, этот сакраментальный вопрос! А почему вы не спрашиваете о шагающем или прыгающем движителе? Помните шагающие машины марсиан из «Борьбы миров» Уэллса? Кстати, мы и эту экзотику рассмотрели. А остановились на двух типах движителей. Гусеница или колесо? Вот в чем вопрос!.. Институт на два лагеря разделился. Страсти так накалились, что ого-го… Ну, давайте разберемся. Сколько в гусеничной машине может быть ведущих звеньев с каждого борта?

— Два.

— Верно. А мы выбрали четыре колеса с каждого борта. И каждое — ведущее. Если у гусеницы два ведущих колеса выйдут из строя, машина встанет. А у нас пойдет дальше. Теперь скажите: где больше пар трения?

— Конечно, в гусенице.

— Правильно. Несравненно больше. А вакуум? Свариваемость металла?

— Но маневренность лунохода? Скажем, поворот на месте? На гусеницах раз-два и — готово!

— Да, тут, пожалуй, «у них» поучиться можно. А мы и «поучились». Ничего зазорного нет. Этот способ маневра мы и заимствовали.

— Как? С колесами?

— С колесами. Мы отказались от привычного рулевого управления. Поворот же производится за счет различной скорости колес по бортам шасси. Отпала необходимость в поворотных механизмах, тяжах, рулевом механизме. Ну, а где расход энергии меньше?

— Тут спорить нечего! Колесо, конечно, экономичнее.

— То-то и оно. Электрики нам разгуляться не дают. Говорят: не одним движением жив луноход. Надо радистов питать, науку — целый лабораторный комплекс. Я уж не говорю о попадании частиц грунта между колесом или траком. Гусеницу заклинит. Или трак соскочит. Нет, колесо есть колесо. Оно вернее. Но чтобы доказать не на пальцах, пришлось сделать машины и на гусеницах, и на колесах. И пустили их по Союзу. На Камчатку добрались. Знаете, как за этим поединком гусеницы и колеса у нас в коллективе следили? По утрам вместо «Здрасте» спрашивали: «Ну, как там…» Победило колесо…

— А вот и лунодром! — широким жестом Александр Леонтьевич обвел вокруг.

Мы на минуту потеряли дар речи. Такого дикого ландшафта никому из нас еще не доводилось видеть. Воронки, рвы, траншеи, каменные глыбы, гравийные стены, песчаные скаты. Среди нагромождения камней, песка, гравия, булыжников сиротливо стоял луноход. Чуть защемило сердца у автолюбителей: жаль стало машину…

Ученый подал сигнал, и луноход пошел. По рыхлому песку, по разбегающемуся гравию, по скальным породам. Вправо, влево, отходил назад, объезжал ямы, спускался в кратеры и выползал наверх. Вот подошел к гравийной почти отвесной стене. Неужели возьмет? Такую стену не преодолел бы ни один танк. А луноход пошел, пошел, взбираясь на стену. Новая команда. Машина покатилась вниз все быстрее и быстрее и, когда уже казалось, что вот-вот она перевернется, плавно затормозила и остановилась.

— Сработал автомат безопасности движения, — пояснил Александр Леонтьевич.

Я подумал, что настанет время — на Луне проложат прекрасные (правда, неасфальтированные) дороги, организуют строгую службу безопасности лунного движения (БЛД) и построят станции техобслуживания луноходов (СТОЛ).

Но пока луноход передвигается по испещренной кратерами лунной местности сам, существует и особая проблема безопасности движения. Нужно увидеть опасность, обойти препятствие, не свалиться в воронку, правильно переехать трещину. Ведь водитель, сидя на Земле, не всегда может прийти на помощь луноходу. И если крен или дифферент станут критичными… Автомат прикажет: «Стоп!»

— А если заклинит хоть одно колесо? Тогда вечное «стоп»?

— А мы это колесо отстрелим! Нет, оно никуда не улетит, просто оторвется от привода и станет не ведущим, а ведомым. Не правда ли, есть что-то от ящерицы, которая убегая от врага, оставляет ему хвост?

Меж тем, луноход чуть повернулся и на меньшей скорости поехал вниз, наискось, как это делают лыжники, спускаясь с крутой горы. Вот он сходу взял эскарп [8] , плавно съехал с контр-эскарпа. Шла блестящая демонстрация всех пунктов нашего ТЗ! Мы наблюдали за работой лунохода, затаив дыхание…