Чтение онлайн

— Да, но они не делятся этими технологиями, — заметил Тенсат, осторожно ступая по развороченной земле.

— Вы упрекаете Механикум в неподобающем поведении? — поинтересовался прокуратор. — Действия подобного рода являются нарушением нашего соглашения об управлении этим миром.

— Я вас ни в чем не упрекаю, — ответил Тенсат. — Если уж на то пошло, то я вообще не думаю, что за взрывом стоит ваше племя, жрец. Здесь что–то другое. Было несколько десятков убийств…

— Предполагаю, что это были заказные убийства, — проговорил прокуратор. — Мотив — политический.

— …хорошо, заказных убийств. Но их были десятки. Саботаж во владениях гильдий, дистанционные атаки на инфосети. Это целая кампания против гильдий, но почему до сих пор не было выдвинуто ни одного требования?

— Требования были, — раздался низкий, нечеловеческий голос. Из тени статуи Коракса вышел легионер. На один миг он исчез — а спустя мгновение двухметровый воин–сверхчеловек, закованный в керамит, уже нависал над оперуполномоченным.

Тенсат замер. Не доводись ему уже неоднократно наблюдать за Гвардией Ворона и их потрясающими навыками скрытности, он бы всерьез испугался.

Неприметные знаки различия на доспехах говорили, что перед Тенсатом стоял не простой солдат, а кто–то действительно важный. И это было очень плохо.

Тенсат поймал себя на том, что совершенно неприлично таращится на воина с открытым ртом, и постарался взять себя в руки.

— Я собирался сказать, что мы должны как можно скорее решить эту проблему, пока не вмешался легион.

— А я вам на это скажу, что уже слишком поздно, — ответил легионер.

XI

ДРУГАЯ ВОЙНА

Атаку на Зенит-312 Гвардия Ворона начала с полного боевого построения. Впереди основных сил шеренгами двигались крейсеры. Заняв позиции, они принялись методично уничтожать рой защитных спутников, окружавших Зенит-312. Фенку, оказавшемуся не у дел, оставалось лишь беспомощно наблюдать за боем с командной палубы «Сонг–хи», пока его флот прикрывал корабли Гвардии Ворона от орудий остальных городов. За прошедшие недели Тысяча Лун не успела занять оптимальные позиции для совместного обстрела. Отслеживать и сбивать на лету тучи снарядов было не сложно, но космос вокруг кораблей без конца рассекали искусственные молнии — боевые энергосистемы луны безостановочно выпускали заряды частиц, гравитонные и лазерные лучи. Флот Двадцать седьмой экспедиции, находившийся между городами и кораблями легиона, принял на себя большую часть огня. Пустотные щиты, переливаясь всеми оттенками пурпурного, зеленого и желтого, осветили черноту космоса на сотни тысяч километров вокруг.

Все, чем мог заниматься Фенк — это наблюдать и готовиться к возможному прорыву вражеских войск, пока командиры флотской артиллерии расстреливали вражеские торпеды противоракетными снарядами и точечными лазерными ударами. То и дело начинали выть тревожные сирены, когда у какого–нибудь из артиллерийских расчетов кончались боеприпасы, но офицеры держали все под контролем, вовремя перераспределяя ресурсы, изменяя траектории стрельбы, чтобы дать то одной, то другой турели остыть и перезарядиться.

То же самое творилось и на остальных пятидесяти кораблях — удалые командиры кораблей неподвижно сидели на местах, пока команды выполняли свой долг. Огни выстрелов были яркими, пугающе–красными, но разговоры и передача приказов велись тихим, спокойным шепотом. Несмотря на бушующее в космосе море огня, непосредственная угроза кораблям отсутствовала.

Перед командным троном Фенка сияли два гололита. Один отображал текущий вид системы, на другом шла прямая трансляция атаки Коракса. Внутри голографической сферы двигалась Тысяча Лун, эллипсы и окружности их орбит закручивались в спирали по мере того, как города–планетоиды перестраивались.

Корабли Содружества в атаку пока не спешили, готовые перестроиться, если флот Фенка начнет атаку на вторую луну. Двадцать седьмая загнала их в тупик, но и сама угодила следом — Фенк не мог начать атаку, потому что тогда Содружество усилит наступление на легион примарха, а само Содружество не могло сдвинуться с места, не подставившись под пушки Двадцать седьмой.

Адмирал представил, как на вражеских кораблях в этот момент сидят каринейские командиры, смотрят на такие же дисплеи и в головах у них бродят те же самые мысли. Тысячелетия отдельного развития разделили культуры Империума и Каринэ, но все же адмирал всегда поражался, как же недалеко ушла большая часть человеческих цивилизаций от своих корней. Да, бывали крайности, но по большому счету многочисленные отдельные ветви человечества, разбросанные по галактике, составляли лишь малый процент от общей массы терран. В большинстве своем люди оставались узнаваемыми людьми. Они чувствовали, думали и сражались как любые другие человеческие существа. Между ними были общие черты, и неизбежно возникало понимание.

Фенк желал, чтобы план Коракса сработал. Будет гораздо лучше, если флот Содружества перейдет на службу Императору, а не превратится в облако космического мусора. Как и Коракс, адмирал предпочитал видеть каринейцев живыми имперскими гражданами, а не мертвыми врагами.

И именно поэтому Фенк знал, что план не сработает.

Коракс устроил потрясающую демонстрацию силы, чтобы показать, что скрытность — не единственный его талант. И это только укрепит решимость противника. Для Коракса выгода от Великого Крестового похода были очевидна — Владыку Воронов вырастили политические диссиденты и он был идеалистом. Он не способен был понять, почему эти люди, даже сталкиваясь с непреодолимыми трудностями, продолжают упорствовать, если им предлагают другую, явно лучшую жизнь. Для Коракса существовала только правда Императора. Фенка не оставляло ощущение, что Кораксу сложно иметь дело с врагами, которые мыслят иным образом, так как он не понимает, что истина у каждого своя. В этом и заключалась слабость примарха. Тысяча Лун не уступит ни при каких обстоятельствах, и неважно, что случится с Зенитом-312.

Конечно, вслух Фенк не сказал бы это даже своим самым близким друзьям или наиболее доверенным советникам. Самым тяжелым бременем любого командира было поддержание имиджа. Поэтому Фенк, несмотря на все негодование, придержал свой язык, и теперь лишь молча наблюдал за тем, как флот Коракса пробивается сквозь тающие энергощиты Зенита-312, и как десантные группы Гвардейцев Ворона тучами опускаются на поверхность, как семена травы, рассыпаемые чьей–то гигантской рукой.

Сквозь завесу обломков от уничтоженных защитных спутников проходили целые флотилии абордажных торпед, десантных кораблей и штурмовых таранов, а черные боевые крейсеры без остановки бомбили основные артиллерийские расчеты города.

Зениту-312 пришел конец.

По велению убийц, облаченных в черную броню, на планету обрушились гнев и грохот. Уроженцы Освобождения, закованные в терминаторские доспехи, высаживались целыми отрядами, захватывая внешние стыковочные шпангоуты города. Они быстро справились с заданием, и следом за ними по коридорам Зенита-312 хлынула армия Коракса, сеющая смерть на своем пути. Бойцы получили приказ оставлять в живых только гражданских, но в такой сумасшедшей мясорубке, как этот штурм, когда гибли тысячи, невинные неизбежно пострадают. Бронированные машины шли напрямик через парки и жилые зоны. В дендрарии бушевали пожары. Пленные моря вытекали из разбитых резервуаров.

Зенит-312 обладал определенной красотой, но на острие войны эта красота была уничтожена. Справедливость Империума приходила вместе с огнем и смертью.

Пока противник стягивал войска для защиты доков, охотничьи отряды Гвардейцев Ворона рассеялись по внутренним секторам города. У Зенита-312 хватало защитников, но в бою с Легионес Астартес у них было мало шансов выжить и ни одного — победить. Где бы не вспыхивала схватка, войска Содружества моментально разбивались, и легион шел вперед, оставляя под керамитовыми сабатонами лишь изрешеченные болтами тела.