Чтение онлайн

— Так я тебе и признаюсь! — присвистнул Макар. — Тайный секрет. Хватит и того, что я на твоих глазах чудо сделал. Я хотел при всех, чтобы потом не говорили, что я обманщик.

— При всех? — ужаснулся Лысюра. — При всех ни в коем случае не делай чудес!

— Это почему? — опешил Макар.

Лысюра оглянулся, как вчера, по сторонам.

— Сам не понимаешь? Каждый попросит тебя сделать какое-нибудь чудо лично для него. Ну, вот Пономаренко захочет стать сильнее всех, он давно об этом мечтает; Живцов потребует, чтобы его «Любознательный» всё на свете знал; Черепанов — чтобы редкую марку ему достать… Да мало ли что каждый попросит. Чудес на всех не напасешься.

— И верно, — растерялся Синицын.

— А кто-то тоже захочет учиться на пятерки…

Тут Генка попал в точку: Макар не хотел, чтобы и другие учились на одни пятерки, отвечали без запинки на любые вопросы. Тогда на него, Синицына, никто и внимания не будет обращать.

— Это все захотят учиться на пятерки, а уроки не готовить и в учебники не заглядывать, — горячо поддакнул он.

Лысюра добавил:

— Как пишется в плакатах: «Без труда не вытащишь и рыбку из пруда», «Кончил дело — гуляй смело!»

— А как же мы скажем про это? — задумался Макар, глядя на укутанные деревья. — Догадаются же, что без чудес тут не обошлось: ведь еще вчера эти деревья были голые…

— Вот что, — решил Генка. — Выкрутимся так: своим ребятам скажем, что это мы сделали, пришли на участок спозаранку, а Нине Борисовне что весь класс сделал.

— Не поверят, — закряхтел Синицын. — Вдвоем — это же всю ночь надо биться, и то не получится.

— Не беспокойся, — махнул рукой староста. — Я знаю, что говорить.

— Может, обратно их раскутать? — неуверенно начал Синицын. — А то начнут допытываться, что и как, — хлопот с этим чудом не оберешься.

— Что ты, что ты! — переполошился Лысюра. — Ни в коем случае. Вот только надо что-то сделать, а не пойму что.

Он прищурился и огляделся вокруг.

— Что сделать? — не понял Макар.

— Да вот, понимаешь, здесь что-то не так. Посмотришь на участок и кажется, что тут не люди работали, а какие-то волшебники-невидимки. Чисто, понимаешь, аккуратно… Мы, когда в прошлом году укутывали деревья, так намусорили, что Егор Сергеевич два часа потом ругался.

Подумал и добавил:

— Два с половиной часа.

Синицын догадался:

— Надо солому рассыпать кругом!

— Правильно! — заорал Генка, и они вдвоем принялись за «работу». Распотрошили не одну кучу соломы и разбросали по всему участку. Старались, пыхтели, с ног до головы обсыпали сами себя соломенной трухой.

Вдруг из-за низенького забора послышались голоса:

— Эй, что вы там делаете? Зачем солому разбрасываете?

Друзья испуганно замерли. Но тут же облегченно вздохнули: над забором торчали головы одноклассников.

— Наши…

Лысюра стал размахивать пучком соломы:

— Заходите, ребята! Сейчас вы ахнете!

И впрямь, едва ребята появились на участке, у них вырвались крики удивления.

— А ведь наши деревья уже укутаны!

— Здесь и делать нечего!

— А мы спешили…

Лысюра сиял, словно электрическая лампочка.

— Видали? Это я с Синицыным, — подбоченясь, он небрежно кивнул на Макара. Тот только хлопал глазами. — С рассвета вкалывали в поте лица. За вас, понимаешь, старались. Скажите спасибо, высморкайтесь и спать идите.

— А кто вас просил? — вдруг ощетинился Живцов.

— Как — кто? — осекся Лысюра и только тут заметил, что все смотрят на него как-то недружелюбно. — Да вы что, ребята? Ведь вчера сами же просили Синицына, то есть обязывали… Вынесли решение.

— Никто его не обязывал, — вмешался Пономаренко, по обыкновению зажмуриваясь, когда он говорил что-то резкое. — Ему просто вынесли общественное суровое порицание. Ты что, забыл?

А Зойка вдруг взвизгнула:

— Это ты заставил его работать всю ночь! — сжав кулачки, она подступила к старосте. — Ребята, он же все время талдычил вчера, помните, чтобы Макар всю ночь работал на участке. Ах ты, рабовладелец несчастный!

Лысюра попятился:

— Какой я тебе рабовладелец? Я, если хочешь знать, и сам работал с ним вместе…

Он зачем-то ткнул ей под нос пучок соломы.

— Как же, заставишь тебя! — ехидно бросила Поспелова. — Руководил, наверное, а не работал. Знаем!

Живцов рубанул воздух ладонью:

— В общем, вы как хотите, а мне чужая работа не нужна. Положено мне укутать четыре саженца, вот я и укутаю.

И он решительно направился на соседний участок.

— Я тоже! И я! — раздались голоса. Все потянулись за ним.

Лысюра побледнел.

— Да вы что, с ума сошли? Там же участок четвертого «Б»! Мы с ними соревнуемся.

— А куда нам идти? — огрызнулся Черепанов. — Участки других классов за городом. Не поедем же мы туда?

— Да зачем вам куда-то ехать? — надрывался Лысюра. — Работа наша сделана, садись, отдыхай. В землю поплевывай.

— Отдыхать? — изумился Пономаренко. — Мы еще и не работали.

— Что мы — тунеядцы? — Зойка стала потрошить кучу соломы.

Все принялись за дело.

Лысюра насторожился. Издали послышались веселые голоса, шум…

— Бэшники идут!

Первым показался длинный Пашка Многолет.

— Эй, чего на наш участок залезли? — еще издали гаркнул он. Его рыжая голова в кепочке замоталась над забором — он побежал. С налету распахнул калитку и остолбенел:

— Уха из петуха!

За ним толпились, напирали, заглядывали через его плечо остальные. Спустя минуту, рассыпавшись по участку, они придирчиво ощупывали укутанные деревья.

— На совесть сделано!

— Что да, то да!

Пашка Многолет прищурился:

— Значит, свою работу сделали и нашу захватили? Хотите показать, что мы слабаки? Втихую пораньше пришли… Мы так не уговаривались! По мордасам захотели?

К нему подошел Зина Живцов, сказал спокойно:

— Зачем ты так? Просто хотим помочь вам. Видишь, сегодня ночью были заморозки. Нужно спешить, а то деревья погибнут.

Пашка заглянул в его глаза, расслабился:

— Ну, раз так, ладно. Давайте вместе работать.

И работа закипела! Синицыну и Лысюре, стоявшим в нерешительности поодаль, казалось, что на их глазах происходит новое чудо: так же завихрялась между деревьями солома, один за другим укутывались голые стволы, только теперь в саду раздавались звонкие веселые голоса да под плывущими по воздуху охапками соломы мелькали ноги в брюках или чулках. Иногда охапки сталкивались, валились на землю, и тогда неудачники, хохоча от восторга, тузили друг друга. К ним подскакивали другие, начиналась куча мала.