Чтение онлайн

— Вот так смельчаки!

— Герои!

Служитьрад нашел новое занятие: подталкивал вперед других Спрутов. Но они не шли, упирались:

— Сам иди вперед! Покажи пример!

— Не разговаривать! — надсаживался Служитьрад. — Шагать в клетку!

Он ухватил одного из Спрутов — самого толстого, и Смешинка сразу узнала его: то был Жуйдавись, который встретил их при въезде в замок. Сейчас он чуть не подавился чем-то от страха и, хрипя, таращил глаза. Служитьрад энергично толкнул его к дверце, распахнул ее и почти втиснул в клетку необъятное тело Жуйдавись, но Акула стрелой метнулась к ним, и оба так поспешно отпрянули, что отлетели от дверцы. В толпе засмеялись.

— Они храбрые, когда на безоружных да слабых…

Стражники опять сгрудились у клетки, подталкивая друг друга, но никто не решался первым открыть страшную дверцу.

— Что же вы? — рассвирепел Великий Треххвост. — Трусы! Сейчас же лезьте в клетку! Ну?

Стражники теснее столпились около дверцы и начали медленно приоткрывать ее. Смешинка, не выдержав, отвернулась. Даже ей стало жалко трусливых Спрутов. Замерев, она ждала крика. И когда он раздался, вздрогнула.

Но крик несся совсем не из клетки, а из главного коридора, который вел к воротам.

— Бунт! Бунт! — вопил кто-то и с грохотом приближался. Голос показался Смешинке знакомым, она вгляделась в приближающийся силуэт…

— Лупибей!

Да, то был начальник стражи, но в каком виде! Потрепанный, осунувшийся, ремешок каски оторван, пояс с пистолетом потерян, а в щупальцах обломок дубинки. Опираясь на него, Лупибей поспешал по коридору.

— Бунт! — закричал он еще издали. — Коралловый город охвачен бунтом! Стражники выброшены! Грязный Ерш во главе бунтовщиков! Караул!

От неожиданности Великий Треххвост испустил оглушающий свист и исчез. Все оторопело смотрели на пустую прозрачную стену.

Но вот владыка появился снова. Он испуганно озирался по сторонам.

— Где бунтовщики? — спросил он Лупибея.

— В городе… Сидят там… закрылись. Никого не пускают.

— Хорошо, — облегченно вздохнул владыка. — То есть хорошо, что они сидят, а плохо, что стражники сбежали. Почему сбежали?! — вдруг заорал он.

— Так ведь бунтовщиков много, — пояснил Лупибей, отдуваясь. — И с ними грязный Ерш.

Великий Треххвост пожевал челюстями.

— Как же ты допустил, что стражу выбросили из города? Что не стали подчиняться? Что с ними оказался этот… немытый Ерш?

— Грязный Ерш, — поправил царевич. — Он в общем-то не грязный. И, между прочим, смелый, отлично бросает рыбу-Нож.

— Я спрашиваю, как допустили бунт? — орал владыка.

— Я не виноват! — угрюмо оправдывался Лупибей. — Это все он… она, хитрая и коварная девчонка Смешинка. Она виновата!

У Смешинки широко-широко раскрылись глаза.

— Что ты мелешь, несчастный? — воскликнул царевич. — Девочка все время находилась в замке.

— Вот из-за того, что она находилась в замке, и произошел бунт, — сказал Лупибей. — Если бы она осталась в городе, все было бы спокойно.

— Почему? — спросил владыка.

— Потому что после ее отъезда смех в городе стал затихать. Но жители хотели веселиться. Они требовали, чтобы Смешинка снова и снова учила их смеяться. А когда они узнали, что это невозможно, потому что девочка уехала в замок, начались волнения. Жители требовали, чтобы она вернулась. — Лупибей умолчал, что волнения в городе начались из-за того, что Спруты стали притеснять и грабить жителей еще с большим рвением, чем раньше. — Этим воспользовался бунтарь Ерш. Он, как всегда, принялся мутить воду и подбивать жителей города напасть на Спрутов. Мы отступили за ворота и укрепились в скалах вокруг города, а я отправился сюда.

Он повернулся к дрожащей у клетки гурьбе стражников.

— Надеюсь, что доблестные и не знающие страха стражники замка помогут нам усмирить бунтовщиков.

В толпе раздался смех. Лупибей, ничего не поняв, продолжал:

— Вы поведете всех стражников на приступ, и мы в два счета расправимся с презренными мятежниками.

Смех прокатился по залу. Это не понравилось Лупибею. Он нахмурился.

— Я вижу, что и здесь кое-кто научился смеяться. Прости меня, о Великий Треххвост, но если бы я был твоим советчиком, то посоветовал бы тотчас бросить проклятую Смешинку вон той голодной Акуле, что кружит в клетке. Этим ты навсегда избавил бы нас от угрозы нового бунта.

— Нет, никогда! — воскликнул царевич. — Да я скорее бросил бы Акуле тебя, чем ни в чем не повинную девочку!

Великий Треххвост хмуро посмотрел на него.

— Сын мой, — сказал он, — возьми двух стражников и приведи сюда Звездочета-Клоуна и его спутницу… эту Звезду. А остальным вновь взять свое оружие!

Царевич и два Спрута ушли. Стражники с радостным гомоном снова взялись за пистолеты.

— Что такое? — спросил Лупибей. — Почему Стражники оказались без оружия?

— Потому что мой советчик девочка Смешинка посоветовала бросить их в клетку Акуле, — буркнул владыка, отводя глаза.

— Девчонка твой советчик? — ахнул начальник стражи. — А где же Барракуда, Мурена и Щука-Мольва?

— Звездочет-Клоун играл со мной в шахматы, но не дал им съесть ни одной фигуры. Из-за этого они разволновались и… гм…

— О! — всплеснул щупальцами Лупибей. — Горячие и доверчивые друзья мои! Вы пали жертвой гнусного заговора!

— Какого заговора? — спросил владыка.

— Мне теперь все понятно! — шумел Спрут Лупибей, ковыляя взад-вперед и постукивая обломком дубинки. — Они сговорились погубить тебя.

— Да кто сговорился, кто?

— Бунтарь Ерш, Смешинка и Звездочет-Клоун.

— Ты так думаешь? — с сомнением спросил владыка.

— Это же яснее и прозрачнее Медузы! — Лупибей стал фиолетовым. — Грязный Ерш поднимает бунт в городе, Звездочет-Клоун губит твоих советчиков, а Смешинка — всех стражников. И тогда бунтари овладевают замком и врываются за прозрачную стену!

Все увидели, как Великий Треххвост вздрогнул.

— Тогда я их… проглочу, — неуверенно сказал он. Лупибей поперхнулся, но тут же продолжал:

— Да, но они успеют разрушить замок, разогнать слуг, погубить твою верную стражу!

— Что же мне делать? — владыка заметался за стеной.

— Я знаю! — Спрут оперся на обломок дубинки и указал на девочку щупальцем:

— Это она всему виной! До ее появления в Коралловом городе и замке было спокойно. Нужно бросить ее Акуле!

Великий Треххвост злобно уставился на Смешинку. Толпа вздрогнула, по ней словно пронесся единый глубокий вздох.

— Пусть будет так, — сказал владыка и отвернулся. Лупибей сделал знак, и несколько Спрутов подскочили к девочке, намереваясь схватить ее и бросить в клетку. Глаза их сверкали злобной радостью: теперь-то они отомстят ей за все страхи и переживания! Но Смешинка отстранила протянутые щупальца и громко сказала: