Чтение онлайн

Первый раздел Польши стал потрясением для польской интеллектуальной элиты. Они предпринимали лихорадочные усилия, чтобы превратить отсталую Польшу в европейскую страну, реформировать государственную систему, изменить собственнический менталитет целого общества. На протяжении четырех лет Великий сейм обсуждал преобразование Речи Посполитой. «Еврейским вопросом» занялся сам король. Его советником стал тот самый Жак Кальмансон, сын грубешовского раввина. Конституция, принятая третьего мая 1791 года, считается наиболее зрелым воплощением политической мысли той эпохи. Правда, о евреях в ней не сказано ни слова, но их статус должен был оговариваться в последующих законах. Не хватило времени. Спустя год после принятия Конституции противники реформ, тарговичане [6] , по наущению царицы Екатерины обратились к России с просьбой защитить «золотую свободу» шляхты. Российские войска вошли в Польшу. Дебаты в сейме прервались. Началась война. У Польши не было никаких шансов на победу. Россия и Пруссия заключили соглашение о втором разделе страны. Конвенция была подписана в 1793 году в Гродно.

24 марта 1794 года на краковском рынке Тадеуш Костюшко объявил о начале освободительного восстания. Ему не удалось мобилизовать весь народ, но в борьбу включились представители всех сословий: шляхта, мещане, крестьяне. А также евреи. Недавние дебаты в сейме отразились на их судьбе. Они почувствовали себя гражданами страны. Богатый торговец лошадьми Берек Иоселевич призвал единоверцев к борьбе. Созданный им полк легкой кавалерии насчитывал пятьсот человек. Свободолюбивый порыв закончился трагично. Проиграв битву, Костюшко попал в тюрьму; повстанцам не хватило опытных командиров, Суворов атаковал Варшаву со стороны Праги [7] – с земель, лежащих по правую сторону Вислы. Погиб почти весь полк Берека Иоселевича.

Российские войска перебили около двадцати тысяч безоружных жителей Праги, главным образом евреев. Это избиение вошло в историю как «пражская резня». Тогда вместе со своей огромной семьей был убит Ицхак Крамштюк, купец, торговавший древесиной и зерном с Гданьском. В резне выжил лишь один из его сыновей – Шмуэль. Благодаря ему продолжилась династия Крамштюков (впоследствии Крамштиков), о которой еще не раз зайдет речь в нашем повествовании.

В 1795 году произошел третий раздел Польши. Российские, австрийские, прусские войска вошли на аннексированные земли. Год спустя умерла Екатерина II. Еще через год в Петербурге испустил дух свергнутый король Станислав-Август. Власть во Франции захватил генерал Наполеон Бонапарт. Он обещал вернуть Польшу к жизни. При нем сформировалась польская армия – Легионы. Панночки в имениях играли на клавикордах новую песню, прибывшую из Парижа, – мазурку, что начиналась словами: «Jeszcze Polska nie umarla, kiedy my zyjemy» [8] .

Время шло. В 1804 году Наполеон был коронован на царство в Париже и отправился покорять мир. В 1805-м в битве под Аустерлицем он одержал победу над австро-российскими войсками, вчетверо превосходившими его армию по численности. Жизнь стекольщика еле различимой ниточкой бежала по кромке великой истории. Пять дней в неделю он странствовал от села к селу, от лачуги к поместью, таща за собою тележку со стеклами, обложенными соломой. В пятницу утром он спешил в обратный путь, чтобы успеть домой к шабату, к праздничному ужину. Никто никогда и не узнал бы о его существовании, не родись у него в 1805 году очередной сын – Герш.

При обрезании мальчику дали древнееврейское имя Цви, что значит «олень». Впоследствии этим «освященным» именем его называли только во время религиозных церемоний. В повседневной жизни использовали переиначенные, уменьшительные имена, характерные для местного языка. Когда сына стекольщика записывали в метрические книги грубешовской общины, «Цви» превратилось в немецкое «Гирш» – что тоже означает «олень».

А после каждый звал его как хотел. На немецком Гиршель, на идише Гершеле, на польском Герш или Гершек, на украинском Гершко. Не так уж плохо. Иные красивые имена библейских мудрецов и пророков в Польше преобразились таким нелепым образом, что в итоге стали звучать как насмешка. Разве кто-то, дразня соседского Мошку, мог бы догадаться, что имеет дело с Моисеем? Что Шламке – это Соломон? Кто мог предположить, что такое привычное Шия [9] – сокращение от Иешуа, то есть Иисус, а неприлично звучащее Срулек – это Израиль, святое имя, данное Богом Иакову?

Кроме имени, фамилии, даты и места рождения, не осталось никаких точных сведений о детстве мальчика. Мы можем опираться лишь на то, что писал Корчак. В 1925 году в варшавском журнале «Алим», выходившем на иврите, был напечатан отрывок из его рассказа «Гершеле». Польский исходник не сохранился. Текст, который я цитирую ниже, – перевод с иврита. В интервью, напечатанном вместе с рассказом, Корчак говорил:

Эта тема интересует меня уже несколько лет, я много раз бросал ее, но после некоторого перерыва снова к ней возвращался. <…> Хоть я еще не закончил повесть, но доволен, что часть ее уже напечатана на иврите. Может, этот перевод подтолкнет меня к завершению повести, если же – несмотря на все – не закончу, то хотя бы будет известно, что я пытался, хотел… {7}

Неоконченная повесть о четырехлетнем мальчике, который хотел отправиться в Святую Землю, начинается «15 числа месяца адар 5569 года». По польскому календарю – февраль—март 1809 года. Будущему деду Корчака, Гершу Гольдшмиту, тоже было тогда четыре года. Действие происходит в маленьком еврейском местечке – без сомнения, в Грубешове. На этом сходство заканчивается. А дальше? Что здесь выдумка, что правда? Действительно ли мать Герша умерла, когда он был совсем маленьким? Что случилось с отцом? Правда ли, что единственным опекуном ребенка стал старший брат, Лейб?

Как выразительно, как живо встает у меня перед глазами образ Гершека! Сколько я намучился, прежде чем представить его себе. <…> И как отчаянно мало я знаю о нем, об этом малыше, который сейчас мне дороже всех. <…> Ни одна повесть не захватывала и не изводила меня так, как эта {8} .

Он в очередной раз порвал написанное и не отправил Гершека в Святую Землю. Навсегда оставил его на третьей ступеньке крыльца ветхой, почерневшей лачуги: он сидит в сумерках, голодный, и ждет брата. «Принесет Лейбусь хлеба или нет?» Вместо захватывающего путешествия в дальние края автор описал не менее увлекательное приключение: двухлетний мальчик терпеливо изучает трухлявую ступеньку – микрокосм, полный опасных, но познавательных тайн, где прячется страшный длинноногий паук, где можно поранить палец о гвоздь или осколок стекла. Повесть Корчака – это исследование одиночества, голода, печали ребенка-сироты, найденного «на огромном кладбище прошлого».

Годы спустя он вернулся к этой теме. Сборник поэтической прозы «Три похода Гершека» вышел на польском в 1939 году, в серии «Палестинская библиотека для детей». То же время действия, то же маленькое еврейское местечко, низкие дома, большие дворы, сады, деревянные лачуги. Тот же самый четырехлетний мальчик, и зовут его так же. Его мать умерла. Отец с мешком за плечами ходит от села к селу, покупает, продает, меняет. Возвращается домой в пятницу, приносит кое-какую еду, одежду, иногда – редко – немного денег. О Гершеке заботится старший брат, Лейб. Утром Лейб уходит на работу, а вечером приносит хлеб и лук, иногда даже халу и яблоко. Случается, что кто-то бежит за Лейбом по улице с кнутом и кричит ему вслед: «Вор!» В такие дни Лейба долго нет дома, он возвращается злой и без еды, тогда оба молча идут спать голодными.

В истории есть все обстоятельства, необходимые для того, чтобы у ребенка из маленького еврейского местечка зародилась мечта о большом мире. Лейб знает множество чудесных историй, он рассказывает их брату, когда возвращается в хорошем настроении. О том, как Бог создал мир, Землю, Луну, Солнце. О потопе. О Моисее, который с мечом в руке вывел евреев из плена и провел по пустыне в Обетованную Землю. А там по субботам каждый ест на обед рыбу и бульон с клецками. В водостоках вместо грязной воды течет молоко. И одеяло там не нужно, потому что в Обетованной Земле тепло.