Чтение онлайн

В 1808-м, возвращаясь в тогда еще прусскую Варшаву, чтобы занять пост президента Общества друзей наук, Сташиц забрал Штерна с собой, обещая помочь завершить его отрывочное образование. Грубешовскому подмастерью часовщика к тому моменту было уже тридцать девять лет. Казалось бы, поздновато учиться. Но ему помогла гибкость мышления, приобретенная за время зубрежки библейских текстов в хедере и теологических диспутов в ешиве. Он в мгновение ока выучился грамотно говорить на польском, бегло – на немецком и французском, расширил свои познания в математике, физике и химии, в то же время не забывая об изучении Талмуда и об изобретательстве.

Он бывал на заседаниях Общества друзей наук, демонстрировал там свое достижение: «счетную машину», осуществлявшую четыре основных арифметических действия, – первый в мире механический калькулятор. Когда в ноябре 1815 года царь Александр I принимал в варшавском замке делегацию ученых, Штерн представил монарху свое изобретение. В 1817 году он разработал новую версию «машины», позволяющую извлекать квадратные корни. За свои заслуги – достижения в области механики – Штерн был награжден: он стал первым и единственным евреем Польши, принятым в члены-корреспонденты Общества.

Герш Гольдшмит не мог похвастаться ни столь значительными достижениями, ни столь яркой биографией. В дневнике Корчак написал о деде лишь то, что он мучительно и долго шел к цели. О мучениях Герша он не рассказал. То не был героический самоотверженный труд, о котором вспоминают с гордостью. На долю евреев, бежавших из гетто, выпадало столько издевок и унижений как от поляков, так и от единоверцев, что рассказать об этом не представлялось возможным. Поэтому о тех делах мало что известно. А может, эта история, происходившая на полях драматичных событий, казалась Корчаку слишком личной и незначительной?

Политика царя Александра I пробудила в поляках надежду на демократические свободы, но надежда эта не осуществилась. Когда в 1825 году после смерти царя на престол вступил его младший брат Николай I – безжалостный автократ, – было уже ясно, что ни примиренчество, ни раболепие не изменят ситуации. Начиналась эпоха конспирации, подпольной борьбы за независимость. Страх, что царь вот-вот раскроет заговор молодых военных в варшавской Школе подхорунжих и начнет проводить аресты, привел к восстанию, вспыхнувшему 29 ноября 1830 года. Оно длилось десять месяцев. В результате царь был свергнут, Польша провозгласила независимость. На год. Окончилось все поражением.

В том же 1830 году Герш Гольдшмит женился на Хане из грубешовского семейства Райс. В 1831-м появился на свет их первенец Элиезер (Лейзор). Почему Герш начал думать об университетском обучении, только когда обзавелся семьей? Ему было уже под тридцать. Возможно, родители жены, Лейб и Гинда Райс, согласно обычаю, взялись обеспечивать молодых в течение первых лет брака, чтобы зять мог спокойно продолжать учебу. Значит, они были настолько толерантны, что согласились, чтобы вместо Талмуда он занимался светской наукой? И так доверяли ему, что не боялись опасности? Ведь в эти смутные времена он мог бы исчезнуть, оставить жену одну. Герш не бросил семью. Вскоре после того, как восстание было подавлено, он записался на медицинский факультет Львовского университета. Диплом врача он получил в тридцать три.

Герш вернулся к Хане и занялся частной врачебной практикой. Чтобы облегчить жизнь бедным пациентам, он решил создать в Грубешове еврейскую больницу. Он собирал пожертвования среди евреев и сам вложил деньги в строительство. С 1848-го работал в своей больнице. В ней было пятьдесят мест, однако городские власти не хотели брать на себя содержание и лечение еврейских пациентов, поэтому приходилось долго добиваться помощи. В своем городке Герш занимался тем же, чем много лет спустя займется его внук в Варшаве, – ходил по людям, переубеждал, просил денег.

Светское образование не оборвало его внутреннюю связь с еврейской общиной, не отняло веру. Он исполнял все религиозные предписания. Пожертвовал большую сумму денег на строительство новой синагоги. Участвовал во многих благотворительных организациях. «Он пользовался всеобщим уважением; “отличался мягким характером и юмором. Был не только искусным врачом, но также разбирался в Талмуде и раввинистических учениях, любил еврейскую литературу, бегло владея оным языком”» {14} . Он прошел через тяжелые испытания, движимый волей к учебе. Поэтому был приверженцем светского образования и убеждал местных евреев посылать детей в светские школы, чтобы дать им больше шансов достичь успеха в жизни.

Корчак сознавал, что он не свалился на землю с неба; что его медицинские, общественные, педагогические интересы возникли не на пустом месте. В истории Герша, очевидно, было что-то, что затрагивало Корчака лично, раз он так страстно хотел рассказать ее. А сама потребность служить детям – быть может, она родилась под влиянием семейных рассказов о трудном, одиноком детстве деда? Каким образом внук сумел так глубоко прочувствовать, какое это горе – быть сиротой? Ведь его самого не постигла подобная участь.

С этого дальнего расстояния Герш Гольдшмит выглядит уравновешенным человеком, знающим себе цену. Его брак с Ханой был очень удачным. После Лейзора на свет появилось еще четверо детей: Иосиф, Янкель, Миндля и Мария. Второму сыну, Иосифу, предстояло стать отцом Януша Корчака.

Иосиф (Юзеф) Гольдшмит, сын Герша (Гирша), врача, «свободно практикующего» в Грубешове, «тридцати девяти лет от роду», и супруги его Анны, урожденной Райс, «тридцати шести лет от роду», родился в Грубешове, 4 сентября 1844 года. Эти данные записаны в метрической книге местной еврейской общины за 1844 год.

Старшему сыну супругов Гольдшмит, Элиезеру (а в обиходе – Лейзору), было тогда четырнадцать лет. Еще через четыре года родился младший сын, Янкель. А дочери, Миндля и Мария? В те времена считалось, что записывать девочек в метрические книги – ненужная морока, поэтому дат их рождения мы не знаем. В «Дневнике» среди отцовских родственников Корчак упоминает еще и Кароля, но о нем ничего не известно. Корчак пишет, что его дед дал детям христианские имена. На самом деле Йосеф только через некоторое время стал Юзефом, Лейзор – Людвиком, Миндля – Магдаленой, а Янкель – Якубом. Только Мария сразу получила имя, звучавшее по-европейски.

К 1844 году доктор Герш Гольдшмит вот уже шесть лет как занимался в Грубешове хирургической практикой, будучи также уполномочен «проводить судебно-медицинские расследования». Хана, вероятно, была доброй и дружелюбной, ведь спустя много лет после смерти супругов люди вспоминали, что в их доме «не только физически больной человек, но каждый, кто был удручен или несчастлив, находил помощь и утешение…». На первый взгляд это было идеальное семейство. Любящие родители, пятеро-шестеро детей, благополучие, тепло, ощущение безопасности. В их доме традицию старались сочетать с прогрессом, еврейскую культуру – с польской. Чтили иудейские предписания и запреты, отмечали религиозные праздники, но не отгораживались от внешнего мира и его требований. Посылали сыновей в светские школы, зная, что мальчикам нужно окончить высшее учебное заведение, чтобы считаться представителями интеллигенции; девочки же в будущем выйдут замуж за образованных евреев.