Чтение онлайн

— Будешь? — она протянула Венкроллу яблоко, и тот, чуть заметно кивнув, взял угощение.

Некоторое время оба молчали, глядя на воду и поедая светло-желтые сочные плоды. Потом Ламирэлья негромко заговорила:

— Знаешь, а ты выбрал очень красивое место, куда можно приходить и побыть одному. Это означает, что в тебе есть чувство прекрасного, просто ты должен научиться пробуждать его на занятиях или когда делаешь домашние задания.

— Наверное, — Венкролл пожал плечами: ему вовсе не хотелось признаваться, что, будь его воля, он поменял бы в своем «укромном месте» очень многое.

Перво-наперво, он лишил бы деревья зеленого наряда, а сами стволы и ветви сделал бы более корявыми, после чего покрыл их лишайником и паутиной. На кустах не росли бы цветы — лишь редкие листья, а стебли и ветки ощетинились бы колючками, возможно, даже ядовитыми.

Вместо щебета птиц Венкролл предпочел бы слушать шипение, стрекот и уханье всевозможных кусачих тварей: непременно многолапых, с чешуей, броней из хитина или же просто склизкой шкурой, вооруженных жалами, клешнями, плюющихся ядом…

По берегам ручья у него бы ползало нечто бесформенное, студенистое, со множеством отростков. Быть может, полупрозрачное, чтобы было видно внутренности. Время от времени к ручью приходили бы создания более крупные и опасные, живущие в лесу. Очень худые, с серой, покрытой язвами кожей и деформированными головами, слепые, но прекрасно ориентирующиеся на слух и с отменным обонянием. Стоило этим тварям засечь добычу, как они впадали в бешенство и устремлялись нагнать, разодрать, сожрать. А ручей служил для них источником питья.

Но питье это несло в себе смерть — от яда. А как может быть иначе, когда вода мутна и покрыта темной дымящейся пленкой, когда от нее несет гнилью? Впрочем, даже в такой воде можно найти жизнь. Но жизнь опасную, причем даже для слепых существ, приходящих на водопой. Сколько их уже погибло, когда из смрадной мути внезапно выстреливали костяные зазубренные пики и пронзали безобразные головы… А потом обладатели пик утаскивали добычу на глубину.

Венкролл понимал, что если бы Лами узнала об этих его мыслях и фантазиях, то в лучшем случае бы просто огорчилась. В худшем — прекратила бы с ним общаться, попросту устав от бесплодных попыток изменить что-либо в сознании мальчика. Ее тянуло к красоте, Вена к уродству, и вряд ли эти две противоположности смогут притягиваться долгое время.

Подобные мысли возникали у Венкролла не раз, от них ему становилось тоскливо, а вслед за тоской накатывала ненависть. Но не к себе. Он ненавидел Творцов, правила Миросозидания, Сункворра и даже Ламирэлью, которая была как все остальные.

Предательница…

— Что с тобой? — настороженно спросила Лами, глядя на Венкролла.

Тот, оторвавшись от размышлений, почувствовал, что собственное лицо исказилось в гримасе злости — от чувств, нахлынувших во время дум. Заставив себя избавиться от оскала, Венкролл посмотрел на подругу и пробормотал:

— Все нормально. Задумался немного.

— Понятно, — с нотками печали ответила девочка. — И задумался, надо полагать, опять о Сункворре.

— Не только, — угрюмо сказал Венкролл. — Обо всем. Об этом глупом балансе, который не позволяет мне делать так, как хочется. Об учителе Теоллиге и его придирках. О том, как все нелепо и скучно.

— Мы не имеем права делать все так, как хочется нам. Иначе создаваемые нами миры будут непригодны для жизни. Мы занимаемся самым сложным во Вселенной делом и не можем идти на поводу у собственных прихотей.

— Ты даже говоришь как все они, — Венкролл брезгливо скривился. — Едва ли не дословно повторяешь то, что написано в Летописях Миросозидания, или то, что твердит Теоллиг. А что ты сама обо всем этом думаешь?

— Что я думаю?.. — Ламирэлья помедлила, видимо, и вправду начав размышлять. — Я думаю, что тебе стоит посмотреть туда, — она указала наверх, туда, где над пышными кронами деревьев и синим куполом неба билось Сердце Вселенной.

Исполинская, переливающаяся радугой сфера ежесекундно выбрасывала в пространство миллионы огней — искр жизни, которые с невероятной скоростью устремлялись, чтобы обрести телесное воплощение в том или ином мире. Миров уже было великое множество, и стараниями Творцов их число все возрастало. Звезды, планеты, галактики — все это было создано сущностями, живущими на небольшом, парящем в космосе островке под самым Сердцем Вселенной.

Творцов всегда было двадцать. Богов и богинь, живущих как одна семья. Они могли любить друг друга, однако у них не рождались дети. Новая божественная искра жизни загоралась сама собой — в единственном случае: если кому-то из старших богов приходила пора раствориться во Вселенной. Тогда появлялся младенец-бог, будущий Творец, и его воспитанием занимались все остальные, уже ставшие взрослыми слуги Миросозидания.

Иногда случалось, что уходили сразу несколько Творцов. Так произошло и некоторое время назад, благодаря чему появились Венкролл, Сункворр и Ламирэлья. Они пришли во Вселенную почти одновременно, а потому учились вместе. Пока что они были только в начале пути и, конечно же, не создавали миры, предназначенные для разумных существ, порождаемых Вселенной. Все, что им позволялось, — делать своего рода «заготовки»: фрагменты миров, растения, животных, иногда наполнять их магической силой, если Творец Теоллиг давал такое задание.

— Ну, посмотрел, — мрачно ответил Венкролл, отведя взгляд от Сердца Вселенной. — Дальше-то что?

Лами же все еще смотрела на разноцветную сферу, и в глазах ее читалось восхищение.

— Неужели ты не чувствуешь, как оно прекрасно? — прошептала она. — Его сила… И все эти огни… Это ведь разумные существа, понимаешь? Они родятся, будут дружить, любить, радоваться. А мы… Мы дадим им место для жизни. У меня просто дух захватывает, когда я думаю об этом. Мне хочется позабыть обо всех правилах и творить, творить, творить. Причем так, чтобы никто из тех, кто заселит мои миры, никогда не знал бед.

Венкролл в ответ лишь фыркнул и покачал головой, заставив подругу опустить голову.

— Ты прекрасно знаешь, что так нельзя. Об этом говорится в ваших любимых правилах.

— Знаю, — легко согласилась Лами. — И сдерживаю свои желания. А когда учитель Теоллиг велит сотворить что-то страшное, скверное и злое, я делаю это, хотя совершенно не хочу. Но таковы правила, и если пренебречь ими в любом из миров, нарушится баланс, что рано или поздно приведет к катастрофе. Именно поэтому собственные предпочтения должны быть на втором плане.

— Опять мы вернулись к тому, с чего начали, — недовольно произнес Венкролл, кривя рот.

— Так и будет, пока ты не перестанешь упорствовать, — девочка развела руками и хитро улыбнулась, глядя на него. — Пересиль себя хоть раз. Сделай все как надо. Ты даже не представляешь, как в таком случае обрадуется учитель Теоллиг, а его радость передастся и тебе. Ты почувствуешь, что можно творить иначе, с добром и любовью, создавать не только жуть, но и красоту. Тебе понравится, тем более что именно так мы и должны трудиться — разбавлять злое добрым, добавлять красок и света там, где слишком темно.