Чтение онлайн

Советская сторона, судя по архивной документации того времени, терпеливо и настойчиво ожидала того, чтобы дипломатическая инициатива по мирному урегулированию в Корее исходила в первую очередь от США. И эти надежды оказались не напрасными. В мае—июне 1951 г. один из наиболее компетентных американских советологов того времени, бывший посол США в СССР, отставной дипломат Дж. Кеннан вышел на прямые, но неофициальные контакты с постпредом СССР в ООН Я. А. Маликом. Результаты этих встреч принесли сенсационные дипломатические результаты.

Во время первого чаепития 31 мая 1951 г., состоявшегося в официальной резиденции Я. А. Малика в Нью-Йорке, после общих разговоров речь зашла о Корее, и Дж. Кеннан как бы между прочим обронил фразу о том, что воюющие в Корее коалиции могли бы «прекратить огонь» и остановиться примерно на тех рубежах, т. е. на 38-й параллели, которые они занимают ныне де-факто. Советский дипломат уклонился от прямого ответа, хотя это был поворотный момент в дипломатии Корейской войны. Лишь во время второй встречи с Кеннаном 5 июня 1951 г. Малик, высказавшись в целом за мирное урегулирование в Корее, заявил, что СССР не является ее участником и поэтому вопрос о перемирии следует вести прежде всего с КНР и КНДР. Это значило, что СССР добивается расширения формата урегулирования конфликта, исходя из политических реалий на полуострове. В контексте этой позиции в июне 1951 г. в пекинском журнале «Народный Китай», предназначенном для внешнего мира, была обнародована основополагающая статья Сунь Цинлинь (вдовы Сунь Ятсена) о возможности мирного сосуществования между различными социальными системами, если обе стороны проявят добрую волю и пойдут навстречу друг другу.

После столь солидной дипломатической подготовки на арене зондажа потенциальных мирных переговоров вновь появился Я. А. Малик. Выступая в специальной радиопрограмме ООН «Цена мира» 23 июня 1951 г., глава советской дипломатической миссии в ООН открыто поддержал идею мирных переговоров воюющих в Корее коалиций «…в отношении прекращения огня и перемирия на условиях взаимного отвода войск от 38-й параллели». В принципе это было одобрение изложенной ранее позиции США. Вместе с тем МИД СССР в своем разъяснении посольству США в Москве от 27 июня 1951 г. вновь подчеркнул, что «командование ООН» в Корее должно вести мирные переговоры в Корее с китайско-северокорейской коалицией.

После выступления Я. А. Малика по радиопрограмме ООН продвижение к открытию мирных переговоров по Корее обрело более реалистический характер. Но еще 25 июня 1951 г. идея советского представителя в ООН получила в целом позитивную оценку в выступлении президента США Г. Трумэна. Вслед за этим последовало практическое согласие посла США в СССР Керка об участии в мирных переговорах в Корее представителей командования КНД и КНА, что вполне устраивало Пекин. После этих согласований президент Трумэн дал указание генералу Риджуэю, командующему войсками ООН в Корее, открыть переговоры о перемирии с северокорейской стороной. 28 июня 1951 г. Риджуэй направил в адрес северокорейско-китайского командования радиограмму с предложением начать мирные переговоры. Радиограмма была немедленно доведена до сведения Сталина, который в ответном послании от 30 июня 1951 г. рекомендовал дать безотлагательный положительный ответ американцам. По мнению Сталина, соглашение о перемирии в Корее должно быть завизировано в конечном итоге личными подписями Ким Ир Сена и Пэн Дэхуая.

Несмотря на столь четко сформулированный кремлевский сценарий, китайское руководство вновь попыталось сделать СССР одним из основных участников мирного урегулирования. В письме к Сталину Мао Цзэдун предложил, чтобы руководство переговорами в Корее осуществлялось непосредственно советским руководством. Сталин не без резкости заметил: «Это, конечно, немыслимо и не нужно. Руководить придется Вам, тов. Мао Цзэдун. Самое большое, что мы можем дать, – это советы по отдельным вопросам. Мы также не можем держать непосредственную связь с Ким Ир Сеном. Связь должны держать Вы». [20] 10 июля 1951 г. в городе Кэсон состояласьп ервая долгожданная встреча представителей командования двух воюющих коалиций. Дорога к перемирию была открыта. Так начался четвертый самый изнурительный и долгий этап Корейской войны.

Более двух лет со времени первого заседания мирных переговоров, состоявшегося 10 июля 1951 г., шли исключительно напряженные, затяжные дипломатические баталии, которым сопутствовала то затихающая, то вспыхивающая с новой силой позиционная война на различных фронтах Корейского полуострова.

К началу четвертого этапа войны в Корее на ее сухопутном и прибрежном пространстве действовали две крупные военные группировки, численность и оснащенность которых была вполне сопоставима с крупными сражениями Второй мировой войны. О реальных гипермасштабах этого военного противоборства убедительно говорят следующие данные. На территории КНДР были размещены 51 дивизия китайских народных добровольцев (КНД), 23 пехотные и 4 механизированные дивизии КНА. Объединенная воздушная армия (ОВА) северокорейцев и китайцев включала 6 истребительных, 3 штурмовые, 1 бомбардировочную и еще одну смешанную авиадивизии. Общая численность корейско-китайских войск к этому времени достигла 1,3 млн чел., из которых на долю китайских добровольцев приходилось около 900 тыс. чел., а северокорейцев – 400 тыс. солдат и офицеров.

Что же касается «войск ООН», то на их позициях было развернуто 16 пехотных дивизий и 1 дивизия морской пехоты, 4 пехотные бригады, 11 отдельных пехотных дивизий, 2 танковые дивизии, 2 отдельных артиллерийских полка, полк ВДВ, полк морской пехоты, 17 отдельных батальонов, 3 отдельных танковых батальона, 18 дивизионов полевой артиллерии, 9 зенитных дивизионов, 7 отрядов береговой охраны. Всего в составе «войск ООН» было задействовано около 400 тыс. солдат и офицеров, включая 220 тыс. американских военнослужащих. Войска КНА – КНД имели преимущество над противником в численном составе войск, приблизительный паритет в артиллерии и минометах, но значительно уступали по оснащенности боевыми самолетами и силами ВМС. Именно при таком соотношении стратегических сил в районе 38-й параллели война в Корее вошла в стадию затяжного стратегического тупика, когда ни одна из сторон не могла реально рассчитывать на достижение решающей военно-политической победы на поле боя путем разгрома и подавления противника.

В такой тупиковой ситуации осенью 1951 г. Объединенный комитет начальников штабов США (ОКНШ) устроил утечку конфиденциальной информации о том, что Пентагон завершил разработку плана нанесения массированного атомного удара по Северной Корее и, возможно, Северо-Восточному Китаю. Затем с одобрения президента Г. Трумэна в октябре 1951 г. ВВС США провели маневры под кодовым наименованием «Хадсон Харбор», целью которых было нанесение всеуничтожающих ядерных ударов по КНДР.

Именно в обстановке подобного военно-атомного шантажа проводились первые переговоры воюющих сторон в Кэсоне, которые вскоре были перенесены в соседнее селение Пханмунджом. Военную делегацию «войск ООН» возглавлял американский генерал С. Джой (а с весны 1952 г. другой генерал – У. Гаррисон). В ее состав был включен военный представитель ВС Республики Корея. Объединенную северокорейско-китайскую делегацию возглавил начальник генштаба КНА генерал Нам Ир. В состав делегации были включены два высокопоставленных китайских генерала.

Первые же контакты представителей воюющих сторон показали, что к перемирию ведет долгий и сложный путь. По всем основным вопросам (демаркационная линия, демилитаризованная зона, обмен военнопленными, создание военной комиссии и комиссий по наблюдению за перемирием из представителей нейтральных стран, проведение общеполитической конференции и др.) развернулись предельно напряженные дипломатические баталии, причем без какого-либо ослабления накала боевых действий на фронтах. В ожесточенные споры и взаимные обвинения вылились обсуждения корейского вопроса в феврале, октябре и декабре 1952 г. в ООН, которая в тот период действовала исключительно по американским сценариям. В ноябре 1952 г. советская делегация внесла на рассмотрение Генеральной Ассамблеи ООН свое предложение сформировать комиссию по мирному урегулированию в Корее из представителей не только воюющих сторон, но и нейтральных государств в следующем составе: Великобритания, СССР, США, Китай, Франция, а также Бирма, Индия, Швейцария, Чехословакия и КНДР и РК. Однако ГА ООН 3 декабря 1952 г., отклонив советское предложение, приняла индийский проект резолюции о скорейшем прекращении огня в Корее и обмене военнопленными на основе односторонних принципов, изложенных ранее США. Как и следовало ожидать, советская сторона отклонила указанную резолюцию, поскольку она не предусматривала возвращение всех военнопленных из числа военнослужащих КНДР и КНР.

Затягивание мирных переговоров в Корее в немалой степени обусловливалось односторонней оценкой международной ситуации того времени не только со стороны США и их союзников, но и советско-китайской коалиции. Это видно из стенограммы записи беседы И. Сталина с Чжоу Эньлаем, состоявшейся в Кремле 20 августа 1952 г. В ходе этой беседы Сталин сказал, что корейская война «портит кровь американцам» и «невыгодна» им, что вооруженная схватка в Корее «показала слабость американцев», а «северокорейцы ничего не потеряли, кроме жертв, которые они понесли в этой войне». В подобную идеологическую риторику были окрашены и суждения Чжоу Эньлая, по мнению которого корейская война показала, что США не готовы к новой мировой войне, что, сдерживая США в Корее, Китай способствует тому, что угроза возникновения Третьей мировой войны отдаляется лет на 15–20.

Отойти радикально от односторонности и сверхидеологизации в корейской войне позволила лишь смерть Сталина 5 марта 1953 г. Уже 19 марта 1953 г. правитель ство СССР утвердило документ, предусматривающий курс на скорейшее прекращение войны на Корейском полуострове, где «войска ООН» продолжали с неослабевающим ожесточением осуществлять тактику выжженной земли.

Специальная директива для советской делегации, представленной на Генеральной Ассамблее ООН, содержала прямое указание «рекомендовать воюющим сторонам в Корее немедленно и полностью прекратить военные действия на суше, на море и в воздухе». Лидер КНДР безоговорочно поддержал эту установку. Однако Мао Цзэдун полагал, что военное противоборство на Корейском полуострове следовало бы продолжить. По его словам, «с чисто военной точки зрения было бы неплохо продолжать бить американцев еще год, с тем чтобы занять более выгодные рубежи на реке Ханган». Еще более решительными противниками переговоров о перемирии оказались южнокорейцы, открыто помышлявшие о завершении воссоединения Кореи сугубо силовыми методами, т. е. с помощью «войск ООН». Однако противодействие противников прекращения войны было в конечном итоге преодолено прежде всего усилиями Вашингтона и Москвы. На этом этапе дипломатической разведки Госдепартамент США в качестве одного из взаимоприемлемых вариантов урегулирования не исключал совместного рассмотрения на международном уровне вопроса о возможной нейтрализации Корейского полуострова при обязательном условии вывода с его территории всех иностранных войск.