Чтение онлайн

Он попытался собрать остатки здравого смысла, но руки сами потянулись к предложенному угощению. Непроизвольно и бесконтрольно. Он даже не заметил, как осушил чашу до последней капли. Остались только солоноватый привкус во рту и чувство глубокого удовлетворения.

Восприятие почти моментально приобрело чёткость, боль в висках и жар медленно затухали. Алекс обессилено прислонился к одной из колонн, переводя дыхание.

— Познакомься, это Илек, — сказала Лорин, кивнув в сторону невысокого мужчины. — Он введёт тебя в курс дела, а мне уже пора.

Женщина бросила тяжёлый взгляд, и едкая улыбка вновь тронула уголки её губ.

Когда Лорин скрылась из виду, Алекс повернулся к Илеку, который снова застыл в неподвижности.

— И что всё это значит?

— Ах, да, — вдруг встрепенулся тот, будто очнувшись от глубокого сна. — Ты ещё здесь. Так, для начала выясним, что ты уже знаешь. Посмотри мне в глаза.

Илек приблизился к Алексу и слегка надавил пальцами на его виски.

Тот уставился на него, всеми силами стараясь не моргать. Почему-то стало смешно. Теперь, когда жажда прошла, он уже по-другому смотрел на происходящее.

— Да… немного, — Илек презрительно отстранился и, заметив ухмылку на лице собеседника, резко приподнял бровь: — Что-то не так? Если отказываешься от обучения, тогда я просто оставлю тебя здесь. Разбирайся сам.

— Извини, — ответил Алекс, стараясь стать серьёзным.

— Не понимаю, что она в тебе нашла! — сквозь зубы процедил Илек. — Значит, так. Сейчас я буду говорить, а ты — слушать, это ясно? Вопросы пока буду задавать тоже я.

— Да что уж тут неясного, — съязвил Алекс, глядя в хитро-прищуренные глазки. — Пока всё понятно.

— Твоё сознание до сих пор борется, отвергает очевидное, так как оно не вписывается ни в один из имеющихся в твоей голове шаблонов реальности. Другими словами, ты не хочешь верить в то, что происходит, но сделать это всё-таки придётся, — с нажимом произнес Илек. — Неужели не замечаешь изменений? Как думаешь, что ты только что выпил с такой жадностью?

— Как я понимаю, это была кровь? — Алекс не смог сдержать усмешки.

— Правильно понимаешь. И если не хочешь, чтобы повторилось сегодняшнее состояние, нужно будет пить её хотя бы три-четыре раза в неделю. Да, и забудь про картошку, макароны и другую еду. Она будет вызывать сильную рвоту.

Илек говорил размеренно и безэмоционально, словно школьный учитель, объясняющий первокласснику прописные истины. Алекс слушал, стараясь не скатиться в нервный смех.

— Тебе дали всего один день. Этого мало, чтобы действительно чему-то научиться, но лучше хоть что-то, чем совсем ничего. Остальное придётся узнавать в процессе. Теперь ты можешь задать один вопрос.

— Кто вы?

— А ты как думаешь?

— Кажется, ты сказал, что сейчас я могу получить ответ.

— Да, но на этот вопрос ты и сам в состоянии ответить. — Илек прищурился, сверля собеседника взглядом. — Просто произнеси вслух. Ну же… не стесняйся.

Алекс в очередной раз скептически усмехнулся. Да, он знал ответ. Вот уже несколько минут это слово ядовитой змеёй вертелось на языке, но какой-то внутренний барьер словно не давал ему сказать, произнести вслух.

Заметив эти колебания, Илек брезгливо поморщился:

— Довольно. До завтра ты свободен. Буду ждать тебя здесь же. У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на бесполезный трёп. Скоро Лорин начнёт давать задания, и хорошо, если к этому моменту ты хоть чему-то научишься.

Хлопнув растерянного Алекса по плечу, Илек оставил его наедине с сомнениями, которые уже почти переросли в шокирующую определённость.

В обществе афганца Руина Мохаммеда Марина ощущала себя умудрённой жизнью солидной дамой, хотя разница в возрасте у них была не такой уж критичной — каких-то десять лет. Как бы то ни было, смотрелись они рядом друг с другом более чем органично.

Руин — белозубый, темноволосый, смуглый красавец с выразительными карими глазами и правильными чертами лица. Невысокий, ладно сложенный, жилистый и гибкий, как кипарис. Он всегда ходил без головного убора и в неизменном чёрном пальто нараспашку.

Марина — изящная и хрупкая, тоже кареглазая. Волосы коньячного оттенка прикрыты элегантным беретом. В замшевых сапожках на кокетливом каблуке девушка казалась чуть выше своего спутника.

— Ну вот, мы и на месте, — произнёс Руин, когда они поднялись на последний этаж типовой хрущёвки и остановились напротив неприметной железной двери. — Здесь, конечно, не апартаменты, но жить вполне можно.

— И ты уверен, что здесь безопасно? — с сомнением спросила Марина.

— Квартира не засвеченная, это главное, — с серьёзным видом пояснил молодой человек, торопливо вытаскивая из кармана связку ключей. Найдя нужный, Руин провернул его в замке, распахнул дверь.

Назвать открывшееся помещение квартирой, пригодной для жилья, можно было с большой натяжкой. Крохотный коридор, одновременно выполняющий функцию кухни, вёл в комнату с засаленными обоями. Практически половину всей площади помещения занимала массивная железная кровать с продавленными пружинами; в углу притаился маленький горбатый холодильник; у зашторенного окна стоял стол с останками чьей-то убогой трапезы.

— Пардон, мадам. — Руин скинул пальто и, брезгливо поморщившись, начал вытирать стол найденной тут же тряпкой. — Здесь раньше гастарбайтеры жили.

— Оставь, я сама. — Марина уверенно перехватила кусок скомканной материи из рук афганца, по-хозяйски оттеснив его от стола.

— Ну, как хочешь, — не стал настаивать тот, предоставив женщине заняться обустройством своего нового жилища.

— А как ты стал охотником? — внезапно спросила она.

Руин хмыкнул.

— Вообще-то, я не могу об этом распространяться…

— Почему? Вам запрещают, да? Или просто неприятные воспоминания?

— Какая ты любопытная, — усмехнулся парень и, поймав выжидательный взгляд Марины, мотнул головой: — Нет, это не то, о чём ты думаешь. Никакой личной трагедии — там, знаешь, как это обычно бывает в фильмах: в раннем детстве на его глазах убили родителей с младшей сестрой в придачу, и теперь он вырос и решил отомстить…

— А как тогда? — не унималась Марина. — У меня просто в голове не укладывается. Тебе всего девятнадцать. Что могло случиться такого, чтобы человек добровольно решил спустить свою жизнь… — она осеклась и замолчала.

— Ты хотела сказать, принести её на алтарь служения добру и свету?

Марина вымученно улыбнулась:

— Ну, почти. Так что, расскажешь?

— Скажем так, — он запнулся, тщательно подбирая слова, — при плановой диагностике в девятом классе у меня обнаружились некоторые ценные способности. Охотники тогда сделали предложение, от которого я не смог отказаться. Меня забрали на полный пансион, я учился с такими же, как я, одарёнными. А потом вот, поступил на службу. Отец до сих пор думает, что я в каком-то крутом секретном спецназе. Хотя, по сути, так оно и есть…