Чтение онлайн

— Не густо, — сказал он равнодушно, для того лишь, чтобы разрушить молчание.

— Им пока мало занимались.

— Однако показания уже взяты?

— Да, копия протокола имеется.

— И что он тут?. — Одерихин принялся читать протокол. — Признает себя вредителем и диверсантом и начисто отрицает шпионаж в пользу иностранных государств? Странно.

— Что странно?

— Странно, что следователя удовлетворяет голословное объявление себя врагом.

— Ну, не совсем голословное. Ряд эпизодов указан.

— Его, наверное, много били, но ум не вышибли. Он же вам тюльку гонит, рассказывает о вполне допустимых поломках, мелких причем, каких в плавании хоть пруд пруди. Да и не прямая в них его вина. Есть машинисты, другой персонал.

Скуэн насмешливо посмотрел на Одерихина:

— Ты, парень, видно, с луны свалился. Ты что же хотел? Чтобы он рассказал о взрывах, поджогах, крушениях? Я дал одному волю, так он написал такое, что если верить ему, то все портовые сооружения Туапсе и Новороссийска уже многократно разрушены, а весь морской флот потоплен благодаря его вражеской деятельности.

— Но портовые сооружения на месте, работают и флот процветает.

— И все-таки вредительство имеет место.

— А о каких секретных сведениях, переданных иностранцу, идет речь? — спросил Одерихин, прочитав следующую страницу.

— А кто его знает, он же не сознается. Источник сообщает, что передал, а что передал? Поработаешь с ним, может, удовлетворит твое любопытство. А для нас достаточно того, что есть факт передачи.

— Что же мне с этим делом делать?

— Подготовь конспект, а там видно будет.

Через два часа Одерихин передал Скуэну готовый конспект и в этот момент в кабинет вошел Безруков.

— Как дела, Одерихин, осваиваешься?

— Осваиваюсь.

— Много вопросов задает, — Скуэн лукаво посмотрел на Одерихина.

— О-о! Это следопыт. Его бы во внешнюю разведку — цены б ему не было.

— Стало быть, бесценный? — ухмыльнулся Скуэн.

— Бесценный, бесценный. Пойдем, — позвал Безруков Одерихина, направляясь к двери. — Я тебе хорошую работенку приготовил.

Вошли в небольшую душную комнату. У противоположной стены спиной к окну за небольшим канцелярским столом Одерихин увидел сержанта Козлова, с которым познакомился минувшей ночью в общежитии.

— Как дела, сержант? — спросил Безруков.

Козлов вскочил, поспешно надел фуражку, приложил руку к козырьку.

— Товарищ старший лейтенант! На «стойке» пятеро. За время дежурства никаких происшествий не произошло.

— Хорошо, сержант Козлов. Одерихин сменит тебя, а ты его через три-четыре часа. Будете нести службу вдвоем. Распорядок можете менять по своему усмотрению при условии, что пост всегда будет закрыт. У арестованных претензий не возникало?

— Никак нет!

— Господа контрреволюционеры! Я у вас спрашиваю, — повернулся Безруков к пятерым, стоявшим лицом к стене. Ответа не последовало, и тогда Безруков обратился к Одерихину. Видно было, что молчание арестованных его задело, поэтому спросил сипло:

— Порядок знаешь?

— Такую службу нести не приходилось.

— Козлов, просвети его, — приказал Безруков и вышел.

— За что он тебя сюда? — сдерживая зевоту, спросил Козлов.

— Почему «за что»?

— Ну как тебе сказать? Мерзкое это дело, поэтому сюда на дежурство направляют либо строптивых, либо неперспективных.

— Ты, надеюсь, из первых?

— Да. С тех пор, как отказался избивать арестованных. Направили для перевоспитания.

— Меня тоже. Ладно, разберемся. Иди отдыхай.

— Пойду. Значит так: разговаривать с ними, — он кивнул в сторону арестованных, — нельзя. Им переговариваться между собой тоже нельзя. Не разрешай садиться, присаживаться, ложиться, переходить с места на место. Попросится к следователю — вот фамилии следователей и кто за кем числится, Это их телефоны. Это фамилии «приговоренных».

— Давно стоят?

— Кто как. Вот этот, плотненький, с распухшими ногами — пятые сутки. Сегодня, вероятно, его со «стойки» снимут. Остальные по два-три дня. То, — что я тебе сказал, — перешел на шепот Козлов, — выполняй беспрекословно, не размагничивайся. Среди них, я подозреваю, подсадная. Нашего брата тоже секут, таких, как мы с тобой — особенно… Так что будь начеку. Когда тебя сменить?

— Отоспись хорошенько, отдохни. Часов пять-шесть хватит?

Более двух недель с перерывами на отдых провел Одерихин в комнате, пропахшей смрадом немытых тел. Менялся «контингент», бессменными оставались Козлов и Одерихин.

— Что будем делать? — не выдержал Одерихин. — Это же пытка не менее изуверская, чем «стойка»!

— Терпи.

— Нет. Ты как хочешь, а я этого терпеть не буду. Пусть следователи сами по очереди стерегут их. Может, меньше будут приговаривать.

— Не советую.

После смены Одерихин отправился к Безрукову.

— Насколько я понимаю, — заявил он без обиняке», — меня вызвали сюда на стажировку!

— Правильно понимаешь, — спокойно отреагировал на его выпад Безруков. — И не моя вина, что ты задержался там более двух недель. Мне уж, грешным делом, подумалось, что служба, пришлась тебе по душе и сегодня намеревался предложить тебе перейти туда на постоянную работу.

У Одерихина потемнело в глазах.

— Издеваетесь?

— Зачем так грубо, Одерихин? Не понравилось — давно бы сказал. Вот теперь я вижу, что тебя нужно переводить на другой объект, более достойный тебя.

— Я скажу вам другое: мне ясна цель моего вызова сюда и прошу откомандировать меня обратно.

— Успокойся, не горячись. Ну кто-то должен их караулить? У каждого в Управлении есть конкретные дела. У тебя их нет — ты стажер. Обещаю завтра заменить тебя.

— А Козлова?

— Тебе надоело там — ты пришел. Козлов молчит. Тебе до него какое дело?

Одерихин ушел. Через три дня Безруков отправил его к оперуполномоченному Бухаленко подшивать дела оформляемых на «тройку», а еще через неделю вызвал к себе.

— Почему ты отказываешься заверять копии протоколов обвиняемых, проходящих по другим делам?

— Я заверяю копии, когда мне дают подлинник. Сличаю и заверяю. Под честное слово больше не работаю.

— Не доверяешь товарищам по оружию?

— Товарищи бывают разные. Подсунут липу — все тогда в стороне, а я у края траншеи. «Тройка», как известно, шутить не любит.

— С тобой не соскучишься.

— Николай Корнеевич! Не втягивайте меня в сомнительные операции. Я не хочу и не буду ходить по острию ножа. Считаю, что копии протоколов должны быть заверены теми, кто ведет дело. Это ж так естественно и понятно. Взял с машинки, вычитал, выправил, заверил и передал по принадлежности. Нетрудно заверить и мне, при наличии подлинника. Только это, поверьте, дурная работа. Непродуктивная.