Чтение онлайн

— Так вот, Александр, к сожалению, не имел чести раньше быть знакомым с Вами, но уверен в Вашей глубокой порядочности.

— Я польщен и слушаю Вас…

— Так вот, Ваши отношения с Марией Прокопьевной…

— Вас не правильно информировали, у меня нет никаких отношений с Марией Прокопьевной!

— Но Вы же не будете отрицать, что Вы были знакомы с Мэри, дружили, и даже, как говорят, были помолвлены?

— Да, в детстве мы общались, после этого виделись лет десять назад в Бадене. А помолвка? Это, как я понял, был шутливый разговор двух друзей под кувшинчик с вином, глядевших на расшалившихся детей. А в чем, собственно дело, к чему эти вопросы?

— Вы же слышали, что в ближайшее время будет официально объявлено о помолвке моего брата с княжной. Я понимаю, что те разговоры пятнадцать лет назад, тем более без взаимных обязательств, не следует принимать всерьез. Я являюсь старшим в роду Эристави, и на мне лежит ответственность за престиж рода. Вы же понимаете, что по нашим обычаем Ваши встречи с Марией Прокопьевной будут компрометировать и ее, и ее будущего супруга, моего брата…

— Уверяю Вас, я не ищу, и не буду искать встречи с княжной. За случайные встречи ручаться не могу, Петербург не тот город, где людям нашего круга можно жить и при этом не пересекаться…

— И все же, князь, я Вас настоятельно прошу…

Так, а вот это уже наезд, если до этого разговор был нормальным, то сейчас это становится недопустимым.

— Нет, князь, это я Вас прошу…Мой благожелательный тон видно ввел Вас в заблуждение! Вы смеете мне указывать, где мне следует бывать и с кем встречаться? Вы забываетесь! Не вижу смысла в продолжение разговора, честь имею!

Его глаза налились кровью, он тяжело задышал, дернулся ко мне.

— Подождите, князь! — он схватил меня за рукав.

— Князь, Вы же понимаете, что не оставляете мне выбора? Вы много выпили вина и я готов понять Вашу горячность…

— Мальчишка, да я таких, как ты…, - старший Эристави попытался развернуть меня лицом к себе.

Я сжал его локоть и процедил:

— Если до полудня завтрашнего дня не услышу извинений, то ждите секундантов, — откинув его руку и не оглядываясь, пошел к экипажу. Уже садясь в коляску, я видел, что он так и стоит у входа в дом, без фуражки, в распахнутой шинели.

Вот так и прошло посещение дома старых друзей.

Утром, сразу после завтрака приехал князь Шервашидзе.

— Александр, это правда? — едва сняв шинель, сразу и довольно взволнованно обратился он ко мне.

— Здравствуйте, Прокопий Левонович, рад Вас видеть, проходите, пожалуйста! — изобразил я радушие, игнорируя вопрос.

— Александр, сынок, не уходи от ответа, что произошло, это правда, что ты вызвал старшего Эристави на дуэль?

— Нет, Прокопий Левонович, это не правда, — спокойно ответил я ему.

— Ну, слава Богу, а то тут невесть что наговорили, не знаю, что и думать!.. — говорил он, проходя в кабинет, куда я пригласил его, отдав по дороге указания подать кофе.

— Присаживайтесь, Прокопий Левонович, сейчас подадут кофе, коньяк. Как Вы? Вчера мне понравился Ваш дом, да и место хорошее. Уже освоились, наверное? Переезды, это такое хлопотное дело, привыкать к новому месту…

— Да, все это так, Александр, но ты пожалуйста не уводи разговор в сторону, расскажи, что у Вас произошло с князем…

— Ну, я не знаю, что Вы имеете в виду. Скажем так, ему не понравился мой отказ согласовывать с ним адреса моих визитов.

Мы немного помолчали, подождав, пока молодая горничная расставит на столе чашки, сахарницу, кувшинчик со сливками, разольет кофе.

— Значит, это все-таки правда, и ты вызвал его на дуэль?

Посуда в руках девушки звякнула, она вздрогнула и чуть не разлила кофе. Это маленькое происшествие отвлекло нас, тем самым несколько затянув паузу в разговоре.

— Нет, не вызвал, но обязательно это сделаю, если…, - посмотрев на часы, — … если в течение еще четырех часов не получу извинения от штабс-капитана. Ему, кстати, было сказано это.

— Саша, но нельзя же так! Я понимаю, молодость, горячность, может стоит успокоиться. Поверь, не надо доводить до этого. Ты мне как сын, Александр Эристави тоже не посторонний, особенно в свете предстоящей помолвки…

— Прокопий Левонович, Вы знаете, как я к Вам отношусь. Поверьте, именно поэтому готов считать это досадным недоразумением, но это же зависит не от меня! У князя Эристави есть время свести на нет это недоразумение, я готов выслушать его объяснения, готов забыть этот случай.

— Да, Саша, это хорошо, это очень хорошо! Мы сейчас поедем к нам, там и поговорим, решим это дело! Оба Эристави там. Я рад, что ты понимаешь все это!

— Но, Прокопий Левонович, не понимаю, зачем мне ехать. Штабс-капитану было предложено объяснить это недоразумение, я готов принять его, но не понимаю, зачем мне для этого надо ехать к Вам? По-моему, это будет странно выглядеть…

— Понимаешь, Саша, он же старше, он готов встретиться, поговорить, сам же говоришь, что это недоразумение…Мэри тоже вон, волнуется, какие разговоры пойдут сейчас…

— Я думаю, разговоры пойдут именно если я поеду. Вы требуете от меня невозможного, дядя Прокопий, я готов принять его извинения, но не более того, прошу извинить меня…

— Александр, ты же понимаешь…. как это будет расценено в обществе… Пошел слух, что вы были помолвлены с Мэри. Он же только хотел предостеречь тебя от неосторожных действий, уверяю тебя, он не хотел оскорбить. Эристави — достойный род, они же даже в родстве с твоим дедом, князем Андрониковским [53] . Я думаю, когда ты узнаешь его ближе, Вы даже подружитесь…Ну не стоит доводить это недоразумение до такого, мы же земляки, должны помогать друг другу, понимать… Вот когда я приехал в Петербург, я был уверен, что Николай поможет мне, остановился в Вашем доме. Ведь кто еще поможет, если не старые друзья. Дед твой, Иван Михайлович был как отец мне, Николай был мне больше, чем друг, я люблю тебя, как сына…

Меня уже стал напрягать этот разговор. Он что, совсем за идиота меня держит? И ведь не пошлешь подальше, приходится сдерживаться. Но право дело, с трудом это удается!

— Совершенно согласен с Вами, Прокопий Левонович, не следует доводить все это до крайностей. Сегодня я обедаю у Кюба [54] , штабс-капитан может меня там найти.

Старый князь помолчал, глядя мне в глаза. До него стало доходить вся тщетность попыток уговорить меня. Я выдержал этот взгляд. После этого разговор как то сам по себе угас. Так, минут пятнадцать поговорили ни о чем, допили кофе, пригубили коньяк, сухо попрощались и он поехал к себе.