Чтение онлайн

Энергия шелковицы была припасена в должном количестве и пока еще не успела рассеяться из тела экспериментатора.

«Как там Филип говорил… Представить, что на ладошках образовались тонкие щетинки, да? И через эти щетинки и гнать вот эту силу. Ну-с… начнем, благословясь!».

Проводя ладонью по келоидной ткани рубца, Плещеев почувствовал узнаваемое теплое покалывание.

«Значит — все правильно делаю! Тогда я примерно это же и чувствовал!».

Винить Ефима Плещеев и не думал. Сейчас — это вполне привычно, вот такие шрамы. И то, что казак тогда зашивал ему морду лица грубо… Так и от опытного врача другого особо ждать не приходилось! Шрам уже давно посветлел, стал розоватого цвета. Только вот довольно широк он был. И Плещеев сейчас не старался свести его совсем. Вовсе нет! Да и было ли это вообще возможно? Но вот уменьшить, сделать светлее и тоньше…

«М-да… нет, ну это и понятно, что за один раз ничего не получится! Бум работать!».

Юрий был не совсем глуп, а потому, прежде чем переходить к своей физиономии, потренировался на шраме на плече. И за несколько сеансов тот уже не казался безобразно багров, широк и неприятен. Вроде бы… Не казался таковым.

«Или это я сам себя так успокаиваю? Ну-у-у… эффект плацебо тоже никто не отменял!».

Почти одновременно… Почувствовав, по крайней мере, что сам себе не навредил, Плещеев завел разговор с денщиком.

— Некрас! А вот скажи-ка мне… ты о моей семье что-нибудь знаешь?

Денщик удивился, почесал затылок:

— Так это… ваш-бродь… Мы ведь с вашим батюшкой сколько лет вместе прослужили! Сначала-то я в эскадроне служил, это уж потом он меня к себе денщиком взял. Так что… Александра Васильевича-то я знаю, а как же?! Как иначе-то?

— Да я сейчас не про батюшку! Про деда моего, про бабушку — что слыхал?

— Ну, так… Что слыхал? Понятно, что я их и не застал даже! Про деда вашего… Что сказать? Что слышал, то ись… Кирасиром он, значит, был. Товарищем полкового командира на пенсион вышел. Подполковник — не хухры-мухры! Говорили — все войны последние собрал в кучу, то ись воякой был добрым! Ранен сколько раз, ордена имел без счета! Заслуженный человек!

Плещеев и сам все это знал, даже получше, но цель у него была иной:

— А про бабку — что скажешь?

Денщик хмыкнул:

— Ваш-бродь… Да к чему вопросы-то энти, не пойму я? Мы ж, когда в имение к вам приехали, то не было в живых ни деда вашего, ни баушки, стал-быть…

— Но о том, что она была грузинка — ты знаешь?

— А-а-а… То — знаю! Из местных она, да! Абашидзе же, правильно? — неуверенно посмотрел на корнета Некрас.

— Правильно! — кивнул Юрий к явному облегчению денщика, — А вот… слышал ли в имении, что-нибудь говорили… Что она знахаркой была, людей, дескать, лечила?

Денщик задумался, с неуверенностью кивнул:

— Что-то может и слышал такое… Но не помню что, толком…

«Х-м-м… правильно наведенные вопросы облегчают человеку понимание — чего требуется собеседнику. А если собеседник — человек, от кого вопрошаемый лично зависим, то… Потом он сам что-либо додумает! А через месяц и убежден будет, что все такое не раз слышал!».

— Да к чему вы ведете-то, ваш-бродь…

Плещеев хмыкнул, не торопясь набил трубку, выжидая, когда Некрас созреет к продолжению разговора.

— Людей она умела лечить. Людей, а еще говорят — скотину пользовала.

Денщик уже с большей уверенности кивнул:

— То дело такое… Это бывает! Есть у некоторых такие свойства. У нас вот был в эскадроне унтер один, из старослужащих…

Плещееву вовсе не улыбалось выслушивать рассказы старого гусара, а потому он довольно невежливо перебил:

— Потом расскажешь… А пока — к бабке вернемся! Так вот… бабуля такое умела. Только она же… Православной была и истинно верующей.

— Царствия ей небесного, пухом ей земля! — перекрестился денщик истово.

Плещеев машинально повторил за Некрасом.

— М-да… так вот. Вот всю жизнь бабуля и была в терзаниях — и в Бога нашего, Иисуса Христа, веровала, но и способности свои забыть не могла. Да и приходилось ей… время от времени! Людям помогать. Правда, не любила она этого — все боялась, что молва пойдет. Дескать… ведьма.

— Свят, свят, свят! — перекрестился Некрас, но уже без особой ажитации, — Да ну… ваш-бродь. Ерунда все это! Ежели истинно верующий и имеет какие-то склонности… к примеру, коней или там… коров, да пусть и людей пользовать, то… я так понимаю — не от лукавого сие, а истинно — от бога нашего способности. Какая уж тут ведьма?

— Но ведь сам знаешь — на чужой роток не накинешь платок! Люди-то… они разные! Какие-то по глупости, кто-то — от зависти… Или еще как — а ну как сплетню пустят?

— То — так! Правда ваша, ваш-бродь! Иному и причин не надо — так распишет, разнесет по губернии, что уж и диву даешься — откуда что взялось! — Некрас сейчас был полностью согласен с корнетом.

— Ну так вот… Подошли мы, Некрас, к сути разговора!

— Слухаю вас, ваш-бродь! — весь подобрался денщик.

— Ты, старый гусар, тайны хранить умеешь? — в упор посмотрел в глаза Некраса Плещеев.

Некрас опешил, повел головой, немного задумался:

— Что ж вы, ваш-бродь… Рази ж я когда-нибудь? Разве ж я… дал повод-то?

— Не дал! Не дал никакого повода, старый мой дружище! — хлопнул по плечу денщика Юрий.

«Ох и сволочь же ты, ваш-бродь! Ну и паскуда же ты! Ну на хрена ж ты старого человека так доводишь?».

Но… «Надо, Федя! Надо!».

— Служил ты честно и царю-батюшке, и моему отцу служил с честью! Как и мне сейчас служишь. Но ведь дело-то… в каком я тебе хочу раскрыться… оно ведь — того, больно щекотливое… Вишь ты, как оно выходит!

Денщик встал, вытянулся во-фрунт:

— Ваш-бродь! Вот как перед Христом-Богом… Да я ж на кресте, если надо!

— Сиди, старик! Сядь, мой друг! — взяв денщика за плечо, Плещеев чуть встряхнул того, и, надавив, заставил сесть на место.

— Вот что я хочу тебе сказать, Некрас… Даже… Признаться вот в чем!

Денщик был — само внимание!

— Видно, от бабки мне то перепало! А иначе — как же? Когда я сюда приехал, в первое время не мог понять — что не так? — «В актеры бы тебе податься! Мудило ты, а не ваш-бродь! Обманываешь старого, простого человека. Служаку верного!», — Только потом… не сразу… начать соображать, что видно склонности мне эти от нее передались.

— Это какие же? — с непониманием, но и с честным старанием понять, уставился на него Некрас.

— Думаю… те склонности, что позволяли ей лечить!

«Ага! Еще и в позу встань, эдак подперев бочок ручкой!».

— Ишь ты-ы-ы…, - протянул пораженно денщик.

— Видно… видно, родина бабкина так на меня повлияла. Сродственность, видимо, какая-то появилась! Попробовал тут я, Некрас, себя полечить… И знаешь, что… По-моему — у меня стало получатся!

С денщика можно было писать картину: «Жена Лота, соляной столб, в натуре!».