Чтение онлайн

— Нет! — заверила его Маша.

— Не ври! Я же вижу… Постой еще так… Ну вот, так будет лучше! А теперь давай позавтракаем!

Они с удовольствием доели все то, что было на столе. Аппетит у обоих разыгрался нешуточный!

Уже стоя возле калитки, откуда корнет провожал женщину, сказал:

— То есть — через три дня, запомнила?

Маша кивнула, улыбаясь.

— Может мне заехать к вам и поговорить с хозяином, чтобы тебя отпускали ко мне? — предложил он.

— Не стоит! Я сама обо всем договорюсь. Я на хорошем счету у него, — тут женщина снова смутилась и потупилась, а потом, чтобы сменить тему, — А Анфиску… когда принять сможете?

— У нее что-то срочное? Прямо — не терпит отлагательств? — поморщился Плещеев.

Маша пожала плечами:

— Вроде бы и нет…

— Тогда… Тогда, когда с тобою полностью закончим. Вот вылечу тебя… Станешь красавицей!

Она вздохнула, робко посмотрела на Юрия:

— А тогда… после — к вам нельзя будет приходить? Хотя бы — изредка?

— Ну почему же — нельзя? Можно… только я часто отсутствую. Но… я даже буду ждать тебя! — и приподняв ей вуаль, корнет поцеловал ее в губы.

Плещеев и Рузанов сидели за столом в кабинете подполковника Веселовского. Как уже понял корнет, это начальствующее лицо фактически выполняло обязанности начальника штаба левого крыла Черноморской кордонной линии. Плехов не служил в армии, поэтому не знал тонкостей армейской службы своей реальности, но полагал все же, что у Веселовского головных болей все-таки побольше, чем у аналогичного начальника в Российской армии.

Кроме штабных документов и планирования, Веселовский тянул на себе воз и всей интендантской работы на линии. Нет, были и офицеры интендантского ведомства, но все же замыкалось все на начальнике штаба. Как выяснилось — разведка и контрразведка — тоже были на этом офицере. Как была построена разведывательная работа, Плещеев не знал, но вот по поводу контрразведки… Полагал, что здесь все очень и очень печально.

Всего на линии имелось несколько жандармов, то есть служащих Третьего отделения Его императорского величества канцелярии. Сам корнет и видел парочку из них лишь раз, мельком. Да и вообще, судя по прочитанному и увиденному там, в реальности — была ли сферой их деятельности контрразведка?

«Они же вроде бы только по политической линии? А здесь — какая политическая линия? Разве что надзор над офицерами, которые ранее были замечены в неблагонадежности, за что и были высланы сюда!».

Из рассказов инструктора в фитнес-центре, из отрывочных воспоминаний того разведчика, что погиб во сне Плехова в Первую чеченскую где-то здесь, поблизости, следовало, что до половины населения Кавказа, ну — тогда, в частности — Чечни, активно «сливало» всю информацию местным инсургентам. То есть, ни одно телодвижение «оккупантов» не оставалось незамеченным и не переданным кому надо! Как с этим бороться, Плещеев не представлял. Да и не его это забота — бороться с местным подпольем.

«М-да… забота — не моя, а вот боком выходит это все — именно нам всем. Русским войскам, в широком смысле этого слова. И местных никак не волнует — русский ли это, поляк какой-нибудь или татарин из-под Казани. Враг и захватчик, одним словом. Немного помогает лишь то, что среди местных «вендетта» распространена — мама, не горюй! И режутся они между собой ежедневно. То есть, война с гяурами — это такое хобби, благое дело, за которое им Аллах воздаст. А вот местные заморочки с кровной местью, борьбой тейпов и кланов — это суровая повседневная жизнь.

Может, на этом и играют такие вот «квартирмейстеры», как Веселовский? Но что-то дает мне понимания, что вот спроси я сейчас подполковника об этом — хрен скажет!».

Веселовский ворвался в кабинет, деловито потирая руки:

— Ну-с… господа! Что вы на этот раз задумали? Еще какие-нибудь ежедневные строевые записки? Я-то как раз — за! Но ведь каких трудов стоило донести до командиров частей, эскадронов и батарей — на кой ляд писать это все в ежедневном режиме?

Рузанов покосился на корнета, вздохнул и «сдал» приятеля с потрохами:

— Да вот… у Юрия Александровича опять идейка родилась. Все по поводу повышения боеготовности частей гарнизона…

Корнет поморщился, покосился на «предателя» и со вздохом протянул Веселовскому несколько листов, заполненных его красивым и убористым почерком.

— Ага… Так-так-так… Ну, батенька, я это повнимательнее почитаю позже. А пока — своими словами, попрошу вас…

— Полагаю необходимым организовать в более четком и регулярном исполнении проверки частей на готовность подняться по внезапной тревоге и выдвинуться в заданном направлении! — корнет, вскочив, вытянулся и отбарабанил вышеизложенное.

— Вот как… — протянул Веселовский, откинувшись на стуле, — Да вы, Юрий Александрович, присаживайтесь. Что уж вы тут… строевика изображаете. Мы же тут без чинов, по-товарищески. По штабному, так сказать… К-х-м-м… Ну… мы ведь и так периодически проверяем эту боеготовность…

— Извините, господин подполковник, но вот я посмотрел бумаги за прошлый год. Всего подобные тревоги проводились… Вот! Трижды за весь летний период. Это, можно сказать — с апреля и по октябрь. И вот еще что… Все три раза, согласно рапортам командиров частей, по тревоге было поднято от трети до…

Юрий полистал свой блокнот.

— До пятнадцати процентов личного состава в разных частях. При этом внятно объяснить причины столь небольшого количества подчиненных командиры не смогли. Лишь по истечении недели разобрались и предоставили донесения — кто и где был, почему отсутствовал. А некоторые и вовсе таковых донесений не предоставили. До настоящего момента.

Корнет передохнул, отхлебнул воды из стакана:

— На основании изложенного полагаю необходимым проводить таковые проверки как минимум — ежемесячно. При этом необходимо разработать регламент: сколько нижних чинов, сколько офицерского состава полагается поднять в течение первого часа по получению приказа, сколько — на второй и последующие часы. А также — чего и сколько из снаряжения, амуниции, вооружения и боеприпасов надлежит содержать в постоянной готовности к выступлению в поход. И проверять каждый раз, требуя внятного ответа от командиров.

Видя задумчивую и даже — несколько обескураженную физиономию начальника, Плещеев смягчил тон:

— Думаю… сложно будет только первый раз или два… Потом люди привыкнут, организуются, и все это будет происходить более упорядоченно. Сами же помните, господин подполковник, суворовские нормы маршей — до восьмидесяти верст в сутки.

— Да-да… привыкнут, несомненно! М-да… а потом вы что для них придумали? Ну — по достижении ими этих привычек? — склонил голову «начштаба», внимательно разглядывал корнета.

— Потом… потом — после обретения навыков скорой готовности к отражению нападения, перейти к выборочным… По отдельным частям! Маршам в заданном направлении. Недалеко… верст на пять-семь, не больше…

— Ага… недалеко, верст пять-семь! — повторил в задумчивости Веселовский, потом поднялся и принялся неторопливо вышагивать по кабинету, — Знаете… в преддверии смены командующего — это можно устроить. Все командиры наслышаны о мнении генерала фон Засса о методах борьбы с горскими набегами. А ведь некоторые из старых офицеров и послужить с ним успели. Так что… Да, согласен с вами! Это будет весьма кстати и вполне своевременно. К тому времени, когда командующий прибудет, мы сможем подтянуть боеготовность частей. Думаю, он это оценит…