Чтение онлайн

Здесь уж хохот был больше со стороны мужчин, а вот Евгения, племянница хозяйки, покачав головой, чуть улыбнулась:

— Корнет! Все-таки оставьте сей юмор для казармы.

Посерьезнев, Плещеев выдал вторую сентенцию:

— Без сомнения, ротмистр — человек храбрый!

Одобрительные кивки и гул мужских голосов подтвердил правоту Плещеева.

— Ну и наконец… Сергей Вадимович — прекрасный собеседник и с честью сможет составить компанию в любом офицерском обществе!

Потом корнет все больше наблюдал за происходящим. Затем собравшиеся зашумели:

— Парой! Давайте — парами!

Плещееву выпала планида играть с Лизонькой. И досталась им — басня! По договоренности с девушкой — она читала, а Юрий должен был показывать этюд в лицах.

— Вы, корнет, басню Крылова «Ворона и лисица» — знаете?

— Есте-с-сно… мадемуазель! — прищелкнул каблуками корнет.

— Не паясничайте! — одернула его девчушка.

— Позвольте, позвольте… Но что мне сейчас предстоит делать? — удивился Юрий.

Он несколько смутился, увидев взгляды Софьи и Евгении, прислушивающихся к их диалогу.

— Вы все-таки несносны, корнет! — притопнула ножкой девчонка.

— На том и стоим, мадемуазель! — кивнул Плещеев, боковым зрением наблюдая тщательно скрываемые улыбки интересных ему дам.

— Клоун! — фыркнула Лизонька, — А, впрочем… делайте что хотите!

Плехову в реальности в своей жизни не раз и не два приходилось видеть массу скетчей, пародий и прочих юмористических выступлений. А сейчас, будучи под хмельком, он был готов просто придуриваться. И что интересно — не избалованным зрелищами людям — заходило!

Девушка строго посмотрела на него и начала:

— Уж сколько раз твердили миру…

Плещееву оставалось лишь мимикой и некоторыми жестами показывать все искреннее разочарование глупым и не желающим прислушиваться к мудрости миром.

— Вороне где-то бог послал кусочек сыру…

Видно, что-то такое получалось у него, что окружающие смеялись все сильнее. Уже и картежники, оставив на время предмет интереса, подались ближе к выступающим.

— Плутовка к дереву на цыпочках подходит…, - сама еле сдерживая смех, Лизонька басню читала старательно, с выражением.

Особенно хорошо удалось Плещееву — «вертит хвостом»! Хохот был всеобъемлющий и безудержный.

«Помню, у папы Урганта была сценка на «Буревестника» Горького. Я тогда, конечно, был еще мал, но видел позднее!».

Завершающий взрыв хохота сопроводил мизансцену — «…и с ним плутовка такова!».

— Вы, корнет, хоть и несносны, но как актер… бесподобны! — покраснев щечками от смеха, подвела итог Лизонька.

— Да уж, братец! Ну ты и выдал представление! — приобнял его ротмистр, — Тебе бы на сцене выступать — аншлаг бы был постоянный!

Потом все сделали перерыв на перекус и некоторое потребление легких… А кто — и не очень! Спиртных напитков.

— Шарады! Шарады! — девчушку было не унять.

Слегка осоловев от выпитого и съеденного, корнет уже не имел желания продолжать игрища, но… Желание дам-с — закон!

Все тот же ведущий, майор на бумажке выдал ему задание — показать кота. А присутствующие, рассевшиеся по диванам и стульям, должны были отгадать — кто это. Плещеев чуть подумал, покачав головой, потом сказал:

— Надо было еще коньяка выпить! — чем уже вызвал смех зрителей.

Потом сел на паркет залы, потянулся, разминая спину, демонстративно зевнул, почесал ухо.

— Пес! — звонко выкрикнула Евгения, но майор покачал головой.

Корнет прислушался, припал к земле и, поводив головой по сторонам, уставился на Софью, вызвав у той веселое удивление. «Кот» припал к паркету, поводил задом, настраиваясь на прыжок… Не отрываясь, смотрел на «птичку». Но та не выдержала, расхохоталась и взвизгнула:

— Брысь!

Плещеев, не торопясь, демонстративно сел и, задрав ногу — благо упражнения по растяжке способствовали, принялся вылизывать… Сквозь хохот зрителей, Евгения, смеясь, попеняла ему:

— Корнет! Ну зачем же так… до мельчайших подробностей?!

«М-да… повеселился в тот раз, и людей повеселил. Клоун? А пусть и так!».

Но, кроме выхода в свет, первого и пока — единственного, были у Плещеева и другие занятия. Вот Грымов с соседом еще пару раз заходили — совещались по поводу сигнальных мин. В самой-то мине, как уже было сказано, ничего нового нет, только лишь — идея в новом использовании. Были некоторые вопросы с запалом, но у артиллеристов и этот вопрос вроде бы решался удачно. Преподаватель химии, по словам Грымова, продолжает опыты со сменой состава спичек. И тенденции — тоже положительные.

«Может, ближе к весне сможем порадовать начальство предложением, его готовым решением и продемонстрируем мины. Потом — только поиск предприятия для размещения заказа. Не думаю, что военное министерство сразу перехватит и изготовление, и финансирование на себя. Первое лето нужно будет наработать опыт, статистику, представить это все аргументировано!».

Кроме того, не желая зависеть от переменчивой военной фортуны…

«А деньги-то нужны всегда и постоянно!».

… Плещеев, посидев в раздумьях, набросал список того, что можно было без особых хлопот запустить в производство на совсем несовершенной, с его точки зрения, современной производственной технике. А потом и рисунки набросал. Но! Пока никому не показывал не потому, что жадный, а потому что… Рано! Вот появится предприимчивый человек, которому они поручат изготовление первой партии сигнальных мин, а даст бог и новые спички подоспеют! Вот тогда, заинтересовав этого предпринимателя и показав серьезность намерений, а также — замаячившую впереди прибыль, вот тогда можно уж… Скрепки, кнопки разных видов, скоросшиватель и дырокол. На прочее у Плехова не хватило либо памяти, либо знаний — как там все устроено? Может, позже еще что на ум придет?

А пока… Пока Плещеев скрепя сердце продолжал выделять пусть и небольшие, но…

«У меня их и у самого — не Форт-Нокс!».

… средства.

Еще одним «задельем» стали для Плещеева сбор информации и попытки первоначального анализа ситуации, складывающейся к настоящему времени в округе. За весь Кавказ браться?

«Упаси боже! Там такой вал инфы, что даже Черткова не справилась бы! Да и кто мне предоставит эту информацию?».

А так, дежуря в праздничные дни по штабу, от нечего делать стал корнет ковыряться в папках с донесениями, рапортами и прочей перепиской. Никаких особых тайн там не было, да и само понятие секретности было сейчас на таком низком уровне, что просто — ах! Николя Рузанов, удивившись и пожав плечами, кивнул Плещееву на громадный шкаф в кабинете адъютанта: да, пожалуйста! А там — кучи, просто залежи разнообразных документов: и свежих, и на уже пожелтевших листах бумаги, как правило — отвратительного качества.

— А что ты хочешь здесь найти? — поинтересовался адъютант командующего.

Плещеев пожал плечами:

— Пока и сам не знаю. Но, если изучить стекающуюся информацию, провести ее анализ, надеюсь, что появятся какие-то идеи. А вот ты, Николай, как во всем этом разбираешься? — кивнул корнет на завалы бумаг.

Рузанов хмыкнул:

— А чего тут разбираться? Свежие складываю сверху — вот и все!

— А если командующему что-то понадобиться?

Адъютант достал из ящика письменного стола несколько кожаных папок: