Чтение онлайн

— Подходим, господин подпоручик! — негромко передал ему суть знаков передового дозора Макар.

И вот здесь их ждала некоторая удача. Когда они, засев в кустах дождались одного из передового дозора, охотник почти шепотом поведал:

— Есть сакля в распадке. Сакля небольшая, но рядом коновязь сделана. И навес имеется. Пусто пока там. Мы прошлись по сторонам, посмотрели. Следов нет. Похоже, что нынче никого еще не было. Но…

Охотник замолчал, как будто в сомнении.

— Что — но?

— Сакля уж больно неказистая и маленькая. Человек пять, много — шесть, больше в нее не войдет…

— А под навес?

Охотник почесал бороду:

— И под навес столько же.

— Ну так вот… примерно и есть то количество, которое мы ищем…, - начал Плещеев, но его остановил Нелюбин, положив руку на предплечье.

— А сакля-то — не старая ли? — спросил Макар.

Охотник покачал головой:

— Непохоже… Я бы сказал, что не более пяти лет, как сложена. Да и навес… затеси еще не почернели, светлые.

— Так, ладно… Привал! — скомандовал Нелюбин, — В округе кто есть?

— Не видно. Пробежались уже немного вперед, посмотрели…

К вечеру, облюбовав одно ответвление неглубокого ущелья, встали на ночевку. Разведчики, пробежавшись вокруг лагеря заверили, что все тихо. Разведя бездымный костерок, сварганили кулеш и с удовольствием посербали горяченького. Честно сказать — от вяленой, почти «дубовой» конины уже болели скулы. Да и лепешки были, если мягче, то — не особо!

— Меня вот что насторожило…, - начал Нелюбин, — Какого хрена этот аксакал своих баранов пас так недалеко от того распадка и сакли? Баранов он пас или присматривал за подходами?

— А почему он тебя так заинтересовал? — не понял подпоручик.

— Там полянка — смех один, барашки его ее объели уже на сто рядов. А он дальше их не гонит. Да и далековато он забрел от своего аула. Там как бы не четыре версты будет!

— Так и что? Возьмем это место под присмотр? — спросил Юрий.

— Думаю, надо брать! Не просто так там кто-то обосновался. И пастбищ рядом толком нет, да и на кой пастухам коновязь на десяток лошадей?

Плещеев достал блокнот, который завел как раз для этой цели и принялся набрасывать кроки. Делал это — как понимал и как помнил что-то со школы. Специально-то — не учился! Сначала Ефим, а потом и заинтересовавшийся Макар поглядывали на это дело, что-то подсказывали, поправляли.

Кроме того, урядник, а за ним и Макар стали проводить для подпоручика некий «кавказский ликбез». И вновь, и вновь Плещеев понимал, что в местных реалиях — ни хрена не понимает. А ведь вроде бы — полтора года уже катается по здешним дорогам.

— Если бы Шамилю удалось привлечь на свою сторону убыхов и прочих абадзехов, хрен бы мы удержались на этой линии. Порезали бы нас, что тех ягнят! Но нас спасает лишь то, что тут каждый режется с каждым! И те абреки, что живут ближе к Черному морю за Шамилем не пойдут, да и сам имам — даже мысли не держит позвать их за собой. Слишком они разные, и слишком долго воевали друг с другом. Вот и получается… Кабарду и черкесов мы почти принудили к миру. Почти.

— Так ведь — каждое лето опять лезут…, - удивился Плещеев.

Ефим хмыкнул, а Макар пояснил:

— То они так… почти балуются. Рода их многие — вроде бы и не примирились, и дальше в горы ушли, но далеко не все мужчины идут летом в набег на линию. А те, кто идут… либо молодняк глупый, либо придурки местные, за которыми никто не идет. Да и родичам ихним… самим, наверное, лучше, если мы их кончим. Спокойнее будет.

Потягивая трубку Плещеев слушал, в который раз удивляясь, что обычный солдат, который уже столько лет воюет с этими горцами, знает, как поступить правильно. Но! Решения принимает не он. Решения принимают в Петербурге, где ни хрена не знают местных «раскладов». Не знают, не понимают их, да и понимать не хотят!

«Ну, как всегда!».

— А ты откуда все это знаешь? — поинтересовался подпоручик, — Рассуждаешь, как штабист с аксельбантами. Вон — как Веселовский!

Макар хмыкнул, подкинул несколько сухих веточек в костер:

— А я в охотниках уже, почитай, семь лет хожу, а из них почти пять — в десятниках. У нас господин капитан не любит, как он называет — «тупых исполнителей». Он нас учит думать всегда. На задание вышли — думай, с задания вернулись — еще шибче думай. Прокручивай в голове все, что видел, слышал. Что делал, как делал. Все ли получилось, как хотел, если нет — почему не получилось? Все десятники, считай, грамоте обучены. Перед весной, да по окончании осени, когда на отдых вертаемся, он завсегда большие сборы проводит. Каждый десятник докладывает — как, что, почему. Все это на ус мотают, слушают — а ну как тебе на следующий год предстоит в тех местах службу править? Не по одному дню, бывает, сидим, кумекаем.

— И все-таки… если весь Кавказ брать — кто тут за кого? — решил хоть примерно понять расклад подпоручик.

Вопрос развеселил и Ефима, и Макара:

— Ишь, ваш-бродь, чего вы спросили?! Так кто ж знать может — кто тут за кого? Ежели они и сами толком не знают — за кого в этом году будут. Вот, к примеру, нападают на нас черкесы. А что — воины они славные, смелые, гордые. И чечены — нападают, и те же убыхи с абхазами. Но… нет дружбы между черкесами и вайнахами. А между черкесами и горцами на побережье — вообще сколько веков резня идет!

— А почему?

— Х-м-м…, - Макар задумался, — Разные они. Черкесы — те больше бедно живут, чем прибрежные абреки. А почему?

Плещеев пожал плечами.

— Да потому что те, что на Черном море живут — они испокон веков пленниками промышляли. В Турцию продавали, в Крым, пока он татарским был. И до сих пор на базарах турецких и черкешенок, и грузинок хватает. Ходовой товар! И отчего же тем же черкесам или грузинам жаловать этих разбойников? — пояснил Нелюбин, — Или взять, к примеру… чеченов. Вот говорят — вайнахи, вайнахи! Но те же тоже — не едины. Есть чечены, а есть ингуши. И далеко не всегда они живут в мире. А уж как на пару окружающих притесняют — так-то отдельная песня! Многие здесь малые народы как будто дань им платят — сыновьями, что воюют за них; дочерями, что становятся их женами или наложницами.

— А на востоке Кавказа — там также? — спросил Юрий.

— Так, да — не так! Там вообще этих ханств — как блох на собаке. В основном-то — по вере если, они тянутся к Персии, но… После того как мы персам бока намяли, к нам повернулись. Но в сторону Персии — все же косятся. Вот уж кому эти мюриды непримиримые — как острый нож! Этим ханствам разобраться бы — с кем они: с русскими или с персами, а тут под боком — такие дикари! Через три на четвертый год с войной лезут. Ну и какая тут жизнь? Грабят, убивают, хозяйства разоряют…

— Ну… грузины-то нам — прочные союзники? — с ожиданием посмотрел на собеседников подпоручик.

Урядник с унтером как-то кисло переглянулись, похмыкали. Подшивалов промолчал, а Нелюбин продолжил «политинформацию» и «лекцию по геополитике»:

— Грузинцы те… они же тоже разные. У них тоже всяких народов хватает. И между собой они… Пусть не режутся, так как здесь, до большого хребта, но и дружить особо не дружат. Как там… Кахетия, Самхетия, Борчала да Хевсуры. Картлинцы если — так там вообще полно тех, кто против нас за турок воевал! Ахалцик и Ахалкалаки же только чуть больше десяти лет назад отвоевали. Так что, тоже — не все там просто!