Корнет
Шрифт:
А еще через три дня они нашли еще один лагерь, в чем-то похожий на предыдущий, только чуток побольше и все-таки поаккуратнее сделанный. Осторожно, чтобы не оставлять следов, охотники осмотрели лагерь.
— Человек десять поместятся свободно…, - начал Нелюбин.
— Макар! Ваш-бродь… Там эта… посмотреть вам надоть! — окликнул их один из охотников.
Глава 27
Вслед за проводником Нелюбин, Плещеев и урядник спустились чуть ниже от обнаруженного лагеря, к протекавшему здесь ручью. Берега его, местами пологие, а местами — довольно крутые, подчас до полутора метров высотой, обильно заросли кустами с только-только начавшей проклевываться листвой.
Подошли в промоине, которая отходила от ручья.
— Вон, сами гляньте! — кивнул на промоину охотник.
«Х-м-м… ну и что здесь? Промоина, частично залитая водой. Ветки мелкие сухие, листья прошлогодние, мусор разный лесной. Пакля какая-то еще… На что тут смотреть?».
Однако было видно, как унтер, а за ним и Ефим закаменели лицами.
«Да что они там увидели-то?».
— Ага… Это видно та баба с девчонкой, что бортника прошлогоднего жена и дочка, — кивнул Подшивалов.
Все еще не понимая, подпоручик снова уставился в промоину.
«Блядь такая! Да это же — не пакля вовсе! Это… спутанная русая коса. Вон… и голова чуть виднеется. А этот клочок… выходит вторая коса, что пожиже и поменьше?».
У Плещеева что-то захолодело в груди. Он постарался подышать пореже, отвел взгляд. Но ожидаемой вони не было.
— С прошлого лета лежат… Зверье уже почти все растащило. Вот я и говорю — дикие это. Нормальные черкесы — те хоть прикопали бы. А эти… даже зверей не побоялись привадить к лагерю. Совсем, суки, безголовые…
«Резать! Только резать таких. Никакой, блядь, пощады! Сколько девчонке-то было? Не помню, было ли это в том донесении. Нет… тут расшибиться надо, но этих тварей, что такое совершили… Сука. Сам ломтями бы покрошил!».
— Что делать-то будем? — покосился Ефим на Нелюбина, — Не дело это — так вот их оставлять. Похоронить надо! Свезти в Пятигорск, да родным передать… Чтобы на кладбище, как положено…
Как очнувшись, Плещеев проскрипел вдруг севшим голосом:
— Нет… К-х-а… к-ха… Не сейчас, говорю. Позже! Нам этих сук выловить нужно. А если сейчас поднимем тела… Заметят, всполошатся… Ищи их потом!
Нелюбин помолчал, не отводя взгляда от останков:
— Ваш-бродь правильно говорит. Похоронить — дело, конечно, правильное. И мы это сделаем. Но — позже! Отомстить зверям — еще нужнее! Иначе так и будут…
Они поднялись повыше. Унтер повертел головой в как будто сделавшимся тесным воротнике бешмета:
— И вот ведь суки какие бесшабашные… Ведь пост наш — вон за той горой! Опознал я эти места. По прямой если… версты три, не больше. А по дороге — пять от силы! Думаю, надо здесь троих моих людей оставлять. Чтобы высмотрели, да знак подали, когда курвы эти появятся.
Нелюбин раздумывал дальше:
— Да, точно. Троих. Двое останутся наблюдать, а один тишком через горку и на пост. А там еще пара моих сидеть будет. Гонца отправят, а мы уж от Пятигорска… Тут верст десять-двенадцать, не больше…
Плещеев принялся набивать трубку, но покурить ему не выдалось. События покатились как с горки!
— Ваш-бродь… Макар! По тропе трое верхами сюда…
— Может, не сюда? С чего ты взял? — перебил охотника Юрий.
Тот с чуть видимой усмешкой покосился на офицера и продолжил доклад Нелюбину:
— Тут одна тропа только, и она сюда ведет. Дорога чуть подале будет.
— Далеко они? — спросил унтер.
— С полверсты еще. Там низина, и прогал прямой — далеко видно… Не торопятся, едут шагом.
— Макар! Их живьем брать надо, чтобы поспрошать хорошенько — кто, сколько, откуда, — оживился Плещеев.
Унтер кивнул:
— Такожа думаю!
— И — чтобы тихо, без выстрелов…
— Ну, это уж как получится! — хмыкнул Нелюбин, — Но — хотелось бы…
— Может, я… ножами? — Юрий задрал рукава черкески.
Макар покачал головой:
— Извините, ваш бродь… Не знаю я вашего умения. Да и есть у нас кому…
Потом повернулся к охотнику:
— Есть где сесть тихо рядом с тропой?
Тот на секунду задумался, потом довольно кивнул, улыбнувшись:
— Есть!
— Тогда веди!
На месте, определенным под засаду, Юрия посадили за большой выворотень, что возвышался над тропой метрах в семи справа.
— Бо! — обратился к узкоглазому охотнику Нелюбин, — Глухой стрелой! Чтобы живой был, понял?
Тот ощерился в улыбке, совсем скрыв и без того узкие щелки глаз, вытянул из колчана стрелу, на которой вместо наконечника имелась непонятная бобышка. Вроде бы кожаная.
— Листрат! Ты, как всегда — камнем, — подав команду еще одному охотнику, Нелюбин чуть повернулся к подпоручику, — Камни он мечет так, что и ружья ему бы не давать. Ну а вы уж третьего тогда, ваш-бродь. Значит… Дальний — твой, Бо; передний — Листрата. А вам, значит — второй… Нож мечите не ранее Листрата!
Калмык… или — ногаец, шмыгнул влево вдоль тропы — и только его и видели! Охотник-камнеметчик присел метрах в пяти от Юрия за большой ствол дерева. Остальные тоже рассредоточились, но вот куда — Плещеев посмотреть не успел. Присев на одно колено, он постарался расслабиться, прикрыв глаза, уткнулся лбом в один из корней дерева.
«Нож… вот этот, он — самый ловкий у меня. Да, с зазубринкой небольшой. Не снял зазубрину-то, телепень! Ну ничего… нож острый, точенный Некрасом как надо быть!».
Минуты тянулись как сопля из носа — противно, медленно, тягостно.
Плещеев уж забоялся, что может начать сводить ноги — все ж таки поза была им выбрана не из лучших! Но, чу! Вроде бы брякнула железка какая-то. Потом показалось, что он услышал глухой топот копыт.
«Почему-то здесь многие из абреков не подковывают коней! Странно… Почему?».
В голову, как назло — выбрали же время! Полезли глупые мысли. Плещеев закрыл глаза и… вдох-выдох… вдох-выдох… Показалось, что послышался чуть слышимый шорох справа. Немного повернув голову, Юрий приоткрыл глаз. Сосед с камнем в руке, приподнялся и замер, глядя сквозь какие-то лохмы, повисшие на стволе лесного исполина.
«Пора!».
Юрий чуть напряг левую ногу, а правую — медленно подтянул…
— Ха! — как ни старался подгадать момент, бросок охотника был неожиданным.
Выпрямившись во весь рост, подпоручик поймал взглядом откинувшегося в седле всадника. Следом за ним…