Чтение онлайн

«Вот он — мой!».

Бросок вышел — как на картинке! Загляденье, а не бросок! Нож вошел точно в плечо второму абреку, и тот с гортанным вскриком повалился из седла.

Глухой удар! И третий свалился, успев, правда, перед этим потянуться за ружьем у передней луки седла.

«Есть!».

Порскнули, как зайцы из-под деревьев охотники, навалились на разбойников. Плещеев выдохнул, помотал головой, стараясь унять застучавшую в висках кровь. Поднял голову и, вытащив на всякий случай бебут из ножен, вышел на тропу.

— Молодец, ваш-бродь! Вот куда надо — туда и попал. Не то что некоторые! — сплюнул в сторону Нелюбин, протягивая подпоручику метательный нож, уже вытертый об одежду раненого.

— А что случилось? — подпоручик подошел ближе.

— Да этот… абрек один, похоже, башку свернул, когда падал! — покачал головой унтер, — Бо! Ну как так-то? Что ж ты его… не мог поаккуратнее выбить?

Тот покачал головой, улыбнулся:

— Кысмет, однако!

— Кысмет, кысмет… тут мы у них — кысмет! А так… сбежал, сволочь! Легко отделался, паскуда!

Охотники, ловко спеленав захваченных, споро грузили их на коней поперек седел, вязали по рукам-ногам.

«Интересно они им рты заткнули: как хищным зверям — палку поперек рта, кожаными ремешками на затылке стянули. И не закричишь, и не укусишь!».

— Куда сейчас? — спросил Плещеев Макара.

— Куда? Да отбежим немного… версты полторы — в сторонку. Да пообщаемся с этими… Вы, ваш-бродь, наверное, берите казачков, да топайте на пост. Тут уж не заблудитесь. А и мы скоренько туда же подтянемся!

— Не… Не пойдет! Я, может, тоже у этих кое-что спросить хочу! — помотал головой Юрий.

Нелюбин пару секунд вглядывался в подпоручика, потом качнул головой:

— Дело — ваше… Только… некрасивое это все.

— Ничего, переживу! — упрямо наклонил голову Плещеев.

Отбежали они, как сказал Нелюбин и впрямь — версты полторы. В сторонку, где, как сказал один из охотников, ни дорог, ни троп. Еще один распадок. Осмотрелись — никаких следов вокруг вроде бы не было. Часть разведчиков снова заняли позиции, обеспечивая безопасность товарищей, давая им возможность… нужным делом озадачиться.

— Бо! — окликнул Нелюбин ногайца и пояснил подпоручику, — Он у нас мастер языки развязывать… В общем, давай…

— Что спрашивать-то будем? Надо бы определиться! — потребовал Плещеев.

Унтер с интересом посмотрел на офицера:

— А вы как считаете?

— Кто они. Сколько их. Как давно здесь промышляют и что успели сделать. Кто еще знает об их промыслах. Кто заказал такое. Где их основное место.

— Ну… вроде все верно! — кивнул охотник.

— Дай я их поспрошаю, — попросил Юрий.

— Да не скажут они вам ничего! Я имею в виду — по-хорошему не скажут. Я таких тварей уже не раз видел. Они признают только боль и страх боли. Ничего больше! Хотя… Ежели желаете…

Плещеев осмотрел пленных. Мертвец лежал чуть поодаль, неестественно вывернув голову.

«И правда — как сбежал от расплаты!».

Живых абреков разместили чуть врозь. Один — постарше, лет… А вот сколько ему лет — было абсолютно непонятно. Явно больше двадцати, но и седины в клочковатой бороденке не было. Именно ему досталось ножом в плечо, о чем свидетельствовала окровавленная тряпка, которой охотники перетянули рану.

И вообще — абреки не производили впечатления достойных противников, серьезных бойцов. Одежда вся какая-то потрепанная, грязная. Сами — неказистые, невысокие и щупловатые.

Второй — молодой парнишка, и бороды-то толком нет. Юрий прислушался к себе — было интересно, есть ли в нем жалость к вот этому… сучонку? Но — нет, никакой жалости не было. А стоило лишь вспомнить про ту промоину, где колыхались в грязной воде русые волосы, сейчас похожие на паклю, накатывала ярость — высокая, звенящая, опустошающая голову, делающая эту голову пустой как барабан.

Плещеев под внимательными взглядами Нелюбина, Ефима и ногайца, подтащил младшего ко второму абреку поближе, бросил, как куль с картошкой на землю. Потом чуть задумался, повернулся к унтеру:

— А они по нашему-то… понимают ли?

Нелюбин нехорошо, криво усмехнулся:

— Будьте покойны! Все они понимают. Может, говорят коряво, но…

— Ага! — подпоручик вновь развернулся к разбойникам, оценивающе осмотрел их.

Обратился к старшему:

— Слушай сюда, чурка с глазами! То, что ты сдохнешь сегодня — это точно. Но вот как ты сдохнешь — зависит от тебя! Если говоришь то, что нас интересует, то помрешь быстро. Это я тебе обещаю. А если решишь стойкость проявить — подыхать будешь долго и плохо. Ну… Что решишь?

Плещеев, бесцеремонно ухватив горца за сальные спутанные волосы, потянул его голову на себя и распутал кожаные ремни, удерживающие палку во рту захваченного. Абрек активно подвигал челюстью, прошипел что-то непонятное, а потом плюнув в лицо наклонившемуся Юрию.

Вытерев вонючую слюну рукавом черкески, подпоручик усмехнулся:

— В общем-то… ответ понятен. Но я дам тебе еще один шанс… Там в промоине, тела женщин… Ты был, когда их убили?

Абрек ощерился, прошипел:

— Ай, какой баба быль! Дэсят джигитов ее имель. Все имель. Рот имель, жопа ипаль. Девка мала… Ай, какой мала дефка. Узкая, тугой всё… целая биль. Я ипаль… жопа ипаль. Дохлую… Ахмет ипаль…

Абрек мотнул головой в сторону молодого, который, услышав это, замычал, задергался всем телом, испугано вытаращив глаза.

Плещеев почувствовал, как звенящая ярость заполняет его — от живота к голове. Было это сродни… Похожее уже с ним было!

«Точно! Когда Каннут увидел развалины родового замка. Ишь ты… даже что-то помню. И соображать еще могу, значит — какой-то разум в башке остался!».

Видимо, что-то отразилось на его лице, потому как Нелюбин быстро подскочил к подпоручику и оттащил его за плечо от пленных:

— Ваш-бродь, ваш-бродь! Это он нарочно так делает, хочет, чтобы вы разозлились и убили их. Быстро сдохнуть хочет! Вы бы отошли в сторонку, а?

Плещеев стряхнул с плеча руку унтера, оскалился:

— Ты думаешь — я этого не понимаю? Все я понимаю. Нормально… Я спокоен. Почти! Ефим! Дай фляжку с дымкой!

Сделав несколько глотков самогона, он кивнул Макару:

— Нормальный я. Не боись, так просто они не помрут! — а потом снизив голос до шепота, — Думаю молодого на разговор оставить! А этого… этот уже наговорил в достатке!