Чтение онлайн

— Генерал вдруг показал себя весьма амбициозным полководцем, — сказал Милюков. — Наверное, даже чересчур амбициозным.

— Пока это играет нам на руку, Павел Николаевич, его стоит поддерживать, — произнёс Бьюкенен.

Милюков снова степенно кивнул, огладив пышные усы.

— Он многим уже успел насолить, — произнёс он. — Особенно раздавая несбыточные обещания в духе социалистов.

— Можно подумать, вы не даёте подобных обещаний, — мягко улыбнулся посол. — Нет-нет, генерал — хитрец. Он говорит каждому ровно то, что его собеседник желает услышать.

— Это и настораживает, — буркнул глава партии кадетов.

— Я дам вам добрый джентльменский совет, господин Милюков, — добродушно произнёс сэр Бьюкенен. — Не смешивайте личную неприязнь с политикой. Пока генерал Корнилов занят войной — он нам полезен.

Они снова вернулись к Миллионной улице, настала пора прощаться, и они пожали друг другу руки. Посол мягко накрыл его ладонь своей ладонью, властным жестом покровителя. В той мере, насколько белый сахиб может покровительствовать варвару из диких северных земель, просвещая и наставляя по возможности.

— Будет ли финансирование? Для помощи генералу? — спросил Милюков, не желая отпускать руку посла.

— Мы постараемся найти для этого средства, Павел Николаевич, — кивнул сэр Бьюкенен. — Пожалуй, лучше мы будем действовать через вашу партию, нежели связываться с генералом напрямую. Он может быть несколько… Более щепетилен в таких вопросах.

— Да-да, конечно, сэр, — Милюков и бровью не повёл, пропустив мимо ушей завуалированное оскорбление в продажности, либо вовсе не считая это чем-то плохим.

Они распрощались и разошлись в разные стороны, Милюков побрёл куда-то к Невскому проспекту, Джордж Бьюкенен зашёл в посольство. После этой встречи он долго мыл руки с мылом.

Глава 23

Петроград

Следующим утром поезд Верховного Главнокомандующего без всяких происшествий, задержек и эксцессов прибыл на Царскосельский вокзал. Охраны на этот раз он взял даже с избытком, два автомобиля и грузовик спустили с платформы, вооружённые до зубов текинцы ехали в головном автомобиле и в грузовике, на который установили пулемёты. Корнилов ехал в автомобиле посередине в компании Плющевского, Голицына и Завойко.

Народ испуганно глазел на этот кортеж, на всякий случай расступаясь с дороги и прижимаясь к парадным. Без единой остановки кортеж проследовал на Дворцовую площадь, ко входу в Зимний. Инструкции туркменам выдали накануне, ещё в поезде. Если всё пойдёт не по плану, то всю эту сволочь, засевшую в правительстве, порубят в капусту.

Под бурками спрятали два пулемёта, тайком пронося во дворец, у каждого на поясе висели ятаганы и ножи. О безопасности здесь почти не заботились, юнкеры из охраны Зимнего в случае заварушки не смогли бы оказать серьёзного сопротивления фронтовикам-текинцам. Никаких обысков, досмотров, рамок-металлоискателей, только безусые худенькие юнкера с винтовками на плечах. Это навело Корнилова на несколько кровожадных мыслей, которые он тут же постарался откинуть, но они всё равно маячили где-то неподалёку.

Генерал оставил вооружённых джигитов за дверью приёмной, Хан тут же расставил их по своему разумению, готовый выполнить любой приказ главнокомандующего. Туркмены нервничали, поправляя свои ятаганы и поминутно проверяя, как ножи выходят из ножен. Корнилов же оставался хладнокровен и спокоен, и убедившись, что текинцы, в случае чего, исполнят всё как надо, вошёл в зал заседания.

Керенский, которому доложили о прибытии Верховного, встретил его стоя, всем своим видом показывая, что не расположен к долгим переговорам.

— Доброе утро, Лавр Георгиевич, — фальшиво улыбнулся глава правительства. — Как добрались в Петроград? Всё ли благополучно?

— Благодарю, Александр Фёдорович, добрались без происшествий, — произнёс Корнилов.

— Вы искали встречи? По какому вопросу? Правительство полагает, что вы сейчас нужнее на фронте, — сказал Керенский, намекая, что тупого солдафона сюда никто не звал.

— По поводу записки по реорганизации армии, — сказал Корнилов. — Савинков должен был предоставить вам переработанный вариант.

— Ничего об этом не знаю! — всплеснул руками Керенский. — Никакой записки Савинков мне не подавал.

— Может быть, стоит вызвать его сюда? — хмыкнул Верховный.

— Нет-нет, не стоит. Борис Викторович накануне подал прошение об отставке. Оно ещё не подписано, но Борис Викторович уже оставил управление военным министерством, — сказал Керенский.

— Вот как? В любом случае, у него должны быть заместители, знакомые с содержанием записки, — сказал Корнилов.

Керенский бросил быстрый взгляд на часы.

— Не могу об этом знать, Лавр Георгиевич, — вздохнул он. — Давайте лучше назначим совещание, к примеру, на 6 часов вечера. Там и расскажете ваши предложения, в присутствии министров и управляющих военного министерства.

Корнилов скрипнул зубами. Проклятая говорильня. Лучше было бы вышибить этому наркоману мозги прямо здесь, кликнуть Хана, занять Зимний дворец и сосредоточить власть в своих руках, но… Город и половина страны тут же поднимет восстание, и это станет началом гражданской войны. Фронт развалится, окраины бывшей империи отколются, и всё, конец. Повторится знакомая ему история, только чуть в другом формате, и, возможно, с другим, но не менее кровавым исходом. Надо действовать изящнее, так что пока придётся согласиться.

— Шесть часов, понял, — отрезал Корнилов. — До вечера.

Быстрым шагом Верховный вышел из зала, туркмены рефлекторно похватались за рукояти ятаганов, но Корнилов покачал головой, мол, ещё не время. Пулемёты вынесли так же незаметно, как и внесли, под просторными бурками.

Отсюда генерал отправился по знакомому уже маршруту в военное министерство. Керенский, очевидно, лгал, когда говорил про отставку Савинкова и то, что никакой записки тот не приносил. Но без свидетелей и доказательств уличать его во лжи было глупо. Хотя чисто по-человечески Корнилову очень хотелось, любопытно было бы взглянуть, как изворачивается этот масон-адвокат, привыкший лгать чаще, чем говорить правду.

На набережной Мойки Верховного тоже не ожидали, но Савинков оказался на месте и крайне удивился, когда ему доложили, что прибыл генерал Корнилов.

— Здравствуйте, Борис Викторович, — сказал Корнилов, входя в кабинет.

Никаких следов грядущего переезда или отставки. Стол завален бумагами, обычный рабочий процесс.

— Здравствуйте, Лавр Георгиевич, — пожимая руку генералу, сказал Савинков.

— Керенский только что заявил мне, что вы подали в отставку, и что никакой переработанной записки он в глаза не видел, — переходя сразу к делу, произнёс Корнилов.