Чтение онлайн

– - Пока ничего не ВИЖУ, -- сказал я.
– - А почему раньше не разрешал?

– - По третьему закону Ньютона, -- пошутил Папа.

С вечерними молитвами повторилась та же история, что и вчера. Стоило мне встать на молитву, как вдруг пришла в голову новая строка для вчерашнего неоконченного стиха: "Размышляю, чем бы заняться". Я было дернулся к столу, чтобы записать ее, но сдержался. Заставил себя продолжить молитву. Я уже заметил, что мой гений капризен -- если сразу пойти у него на поводу, он, пожалуй, опять заскучает. Попробую-ка я держать его в черном теле.

"Размышляю, чем бы заняться", -- это была явно ЕГО мысль, а не моя. Очевидно, Королю не нравилось, что я молюсь, и он размышлял, чем бы занять меня, чтобы отвлечь от молитвы. Так я истолковал эту строку. Потому я решил пока попытаться продолжить молитву, игнорируя поэтические позывы.

Но не тут-то было! Мысли, мудрые и красивые мысли закружились с такой силой и скоростью, что голова у меня пошла кругом. На меня напало какое-то оцепенение и тут я чего-то не помню...

Я обнаружил себя сидящим за столом с поэтическим пером в руках. От вчерашней иронии не осталось и следа. Стихи были задумчивыми и мудрыми.

Я хочу поиграть. Умираю от скуки

Я ложусь на кровать. Размышлять.

Размышляю, чем бы заняться.

Будто мухи -- мысли роятся.

Задевают лицо и руки,

Но на сердце никак не садятся.

Словно я развлекаться устал.

Будто я... давно

Отыграл.

Очень быстро минуты летят.

Очень медленно смерть надвигается.

Стихи были темными, тревожными, полными неясных намеков. Но не хватало двух строк. И как меня помучили эти последние строки!

Неожиданно возникшая мысль о смерти пропитала стих запахом ладана. Это, видимо, встревожило Короля, и он попытался объявить забастовку. Вначале меня то пугали какие-то "лики страшного рая", то настораживали иронические "блики рая -- играя"... Я догадывался, что это Королю страшны лики рая. И работать в такой обстановке он отказывается.

Тогда я решился во что бы то ни стало рифмовать "летят" с "распят". Чтобы Королю жизнь медом не казалась. Я крупно записал на бумаге слово "РАСПЯТ" и несколько раз подчеркнул. Чтобы мой гений нисколько не сомневался в серьезности моих намерений.

Бессознательное отреагировало немедленно. Мне долго лезло в голову навязчиво-легкомысленное "не беда! Успеешь покаяться". Потом истерический крик: "Он распят!" И еще непонятное: "Непонятно! Неприятно!". И даже так: "Свят, свят, свят -- и распят". Наверное, это мой гений недоумевал, безуспешно пытаясь осмыслить главную загадку христианского Богословия.

Сильно захотелось мне убрать слово "распят". Но я не поддался: ясно было, что это воля Короля, которому неудобно действовать так близко к Распятию. В отместку за упорство мой Король очень долго мучил меня последней строкой. Я ворочался в постели с боку на бок, не в силах остановиться ни на чем. Последней строки не было, вернее, их было слишком много, и ни одна меня не удовлетворяла. Раздражала. Мне хотелось бы вовсе избавиться от этих несуществующих строк, но ритм стиха их требовал. Строка должна была проявиться -- но какая?...

Он распят -- и лампады горят. Успеваю -- покаяться?

Так написал я, перечитал стих, вздохнул, лег в постель. Вскочил и переписал одну строку:

Будет в пятницу Бог распят...

В окно глядела молчаливая Луна с разинутым в безмолвном крике ртом. Глядя ей в рот, я переделал еще одну строку. Вот так:

Очень быстро минуты летят.Полнолуние надвигается.Будет в пятницу Бог распят.Успеваю ещеПокаяться?

Я лег -- и сразу провалился в забытье. О молитве не вспомнил вообще.

Ночью у меня был нехороший сон про Настю. Я иду по какому-то коридору с одинаковыми дверями по сторонам. Я знаю, что сейчас я встречу Настю, мне почему-то очень страшно, но я знаю, что я должен идти. И вот из-за поворота появляются два медбрата, которые катят каталку на колесиках. На каталке -- Настя. Она не просто лежит, но почему-то крепко привязана проволокой, лицо у нее страдальческое.

– - За что ты ТАК со мной, Король?
– - говорит мне Настя со скорбью и упреком.

Я молча смотрю, как ее увозят по коридору. Теперь я знаю, что ее везут не для того, чтобы лечить, а чтобы мучить, пытать.

Потом я проснулся от какого-то шума. Родители почему-то зажгли свет в коридоре. Папа с кем-то говорил по телефону.

– - С чего вы взяли? Он спит...

В это время Мама осторожно заглянула ко мне в комнату. Я почему-то притворился спящим. А потом и правда заснул. Засыпая, я вроде бы слышал, как Папа куда-то звонил, а потом вроде бы даже вышел из квартиры. Как ни странно, меня вся эта суета не заинтересовала, как будто не имела ко мне никакого отношения.

Наутро мы с Папой поехали в Храм. По дороге, в автобусе, мне позвонила Вика:

– - Слушай, ты сегодня спал?

– - Конечно, а что?

– - Ты не выходил из дома?

– - Ночью?!

– - Ночью.

– - Нет, конечно. А зачем?

– - Незачем. Но ты точно не выходил?

– - Точно не выходил. А зачем ты спрашиваешь? Ты что, видела меня где-то?

– - Нет. Это Настя. Она, похоже, сошла с ума. Значит, точно сошла с ума.

– - Настя?!

– - Настя. Все, сейчас неудобно, я потом расскажу. Ее увезли, забрали в больницу.

– - Настю?!
– - я сразу вспомнил свой сон.

– - Да, да. Давай потом, мне сейчас неудобно говорить...

Вика отключилась. Мы вышли из автобуса. У меня было странное чувство, что я виноват в чем-то перед Настей. Я не сделал чего-то, чего она ожидала от меня. Не оправдал ее надежды.

Наверное, я не должен был все это рассказывать Папе...

– - Что там случилось?
– - поинтересовался Папа.

– - Что-то с Настей. Вика говорит, ее забрали в больницу. Вроде как сошла с ума.

– - Очень возможно, -- заметил Папа.
– - Я ее вчера видел -- сразу было ясно, что дело плохо. Ощущение было очень тревожное. Но это и понятно. Черная магия -- дело нешуточное. Знаешь, сколь веревочка не вейся...

Мы стали переходить оживленный проезд и в разговоре вышла заминка. Потом я признался:

– - У меня такое чувство, что я виноват перед ней...

Я помолчал, подбирая слова.

– - Я будто предал ее, бросил.