Чтение онлайн

Я с удивлением смотрел на эту картину, когда меня не особо вежливо толкнули в спину. Это оказалась толстая корова, которую как раз загоняли через ворота в замок. Я посмотрел на Фингэла в поисках ответов, но тот сосредоточенно зачёрпывал воду из бочки и поливал себе голову. Пришлось ткнуть его кулаком в бок для привлечения внимания.

— А? — здоровяк посмотрел на меня, а потом перевёл взгляд во двор. — Ярл собрал дружину.

Во дворе топталось не меньше пяти десятков воинов. Я аж присвистнул от удивления.

Читателю, мало знакомому с жизнью на севере, такое количество ничего не скажет. В нашем королевстве мы привыкли, что даже самый бедный боярский сын имеет возможность кормить полсотни воинов, не говоря уж про жалованных титулами господ. Но земля на севере бедна, а жизнь — сурова. Для горца невозможно и представить себе такое число людей, не занятых работой. Из тех ярлов, что я позже встречал в путешествиях по северу, обычно было держать при себе сына (или двух) да не отделившихся братьев или племянников покрепче. Этого вполне хватало, чтобы пойти спугнуть разбойников или отогнать ошалевших от суровой зимы волков. Для войны же с соседями северяне собирали весь ближний род, а то и дальних родичей подтягивали, если схватка предстояла добрая и справедливая. Северянин не трус, взяться за меч или топор для него обычное дело, в отличии от королевского люда.

Дружина ярла Максвелла таким числом означала одно из двух: или ярл необычайно богат, а его угодья стоят на алмазной или золотой шахте, и через это он выменивает у равнинников еду, оружие и доспех для своих воинов; или же род ярла чудовищно огромен и крепко спаян, что сыновья и племянники не отделяются от отцовского стола, а несут всё к нему. Гадать в тот момент мне было не с руки, оставалось лишь воспринимать ситуацию как должное.

Ярл хочет войны.

* * *

Солнце медленно закатилось за гребень горы, и тьма поглотила замок. Часть воинов ушла в дом ярла, остальные же развели костёр, подвесили над ним козью тушу и расселись кругом. Уходить не хотелось, так что я присел рядом с ними, даже не вслушиваясь в их разговор, лишь давая отдых гудящим ногам. Из полудрёмы меня вывел добрый толчок в плечо:

— Чужак, сильно тебе руку порезали?

Я открыл глаза и посмотрел на горца.

— Неплохо.

— Покажешь?

Смотать повязку было несложно — рана засохла и ткань почти не прилипла. Ярко-красный шрам, аккуратно зашитый козьми кишками простирался от запястья и до самого локтя, обрамлённый густым синяком. Горец одобрительно покачал головой и задрал рубаху. На его боку была кривая полоса, судя по цвету давно зажившая.

— Ножом в таверне, — пояснил северянин.

Остальные мужчины вокруг костра начали закатывать рукава и штанины, снимать пледы и демонстрировать свои шрамы.

К костру подошёл Фингэл:

— А вот так есть? — он показал след волчьих зубов на плече.

Горцы всё так же сноровисто продемонстрировали шрамы от звериных укусов и повернулись ко мне. Это что, какое-то соревнование? Ладно, так и быть. Я снял сапог и обратил к свету костра внутреннюю сторону ноги.

— Не волк, но лисица. Сойдёт?

Горцы одобрительно заворчали. Один из них вскочил с земли и повернулся спиной. Там были ромбовидные нашлёпки — следы от стрел.

— Две! — мужчина показал два пальца, на одном из которых вдобавок отсутствовала крайняя фаланга. — Ойгры напали из засады.

Я вздохнул и начал снимать штаны. Россыпь шрамов ногах. Две стрелы в правой икре, одна в левой. Арбалетный болт в левом бедре. Дротик в нём же. Толпа одобрительно загудела. Надо добивать. Я задрал рубаху и показал живот, перепаханный, словно старое поле.

— Алебарда. Выпустили мне кишки. Я собрал их в рубаху, смочил водой из ручья и три версты шёл по полю боя до врачевальни.

Горцы загалдели, словно стая птиц:

— Так не бывает…

— Брешет…

— Не рассказывай сказки…

Фингэл поднял руку, и горцы разом замолчали. Здоровяк поднялся, не торопясь снял перевязь с мечом, спустил с плеча плед и задрал рубаху. На круглом животе была странная ямка размером с кулак, словно кто-то вмял мясо внутрь.

— Волшебник хлестанул меня заклинанием. Вырвал кусок мяса с корнем, так что печень было видно, — Фингэл мрачно посмотрел на меня. — Печень чёрная и дёргается, как сердце.

Вспомнился Новоград. А ведь действительно чёрная и дёргается… Я потряс головой и тем отогнал плохие мысли. По боку у Фингэла шло здоровенное красное пятно, словно огромная родинка. Я указал пальцем:

— Масло?

— Смола.

— У меня масло.

Я снял рубаху и показал спину. Ночной ветер холодил кожу, свет костра причудливо плясал по бурым рубцам, превращая кожу в странное полотно. Однако, горцы смотрел мимо меня.

* * *

Раздался громовой голос:

— Ты воевал, — это был не вопрос. — За кого? Мальчишку или чароплёта?

Слабый духом начал бы гадать, но я знал единственно верный ответ.

— За юного принца.

Честный ответ.

Ярл Максвелл оглядел меня с ног до головы ещё раз.

— Мой сын ушёл в королевство воевать. Давно. Говорил, что чароплёт-на-троне обещает славу и богатую добычу всем, кто пойдёт за ним. Его имя Дуглас.

— Я слышал про одного Дугласа. Дуглас Кровавый Глаз. Говорили, что стрела попала ему в лицо и с тех пор один глаз у него всё время был налит кровью. Он чтил священные заветы войны и сразил много добрых воинов.

Ярл развернулся и ушёл. На том месте, где он только что был, теперь стоял лишь Грегор. Горцы разом засуетились, поотрезали себе куски козлятины с туши и ушли. У костра остался один Фингэл. Грегор сел рядом с ним и заговорил:

— Я должен был поехать на ту войну, а Дуглас — оставаться в замке, — ярлов сын поворошил угли. — Но разве мог мой брат упустить такое приключение? Он вызвал меня на бой. Кто последний останется стоять на ногах, того и воля выбирать. Я был сильнее и быстрее, но подскользнулся на сыром камне. Дуглас забрал два десятка воинов и ушёл. Он не прислал ни одной весточки за пятнадцать лет.

Грегор поднял глаза.

— Я каждый год ездил на равнины, посетил все портовые города. Капитаны кораблей рассказывали разные небылицы, но ни одной о нём. А год назад вернулся Фингэл. Один. Его взяли в плен в одной из битв, и он потерял Дугласа.