Чтение онлайн

— Твою Мизра? — мягко спросила я. — Или твою жену?

Мой собственный голос дрогнул, и по щеке скользнула слеза.

— Боги, Уна, — прошептал он, прижав свой лоб к моему. — Ты мое всё.

Мне было всё равно, что он был покрыт кровью, или что воздух был пропитан зловонным серным запахом от дымящихся останков сотен вейтов. Я крепко прижалась к нему, чувствуя необходимость в его тепле. Похоже, ему было нужно мое тепло так же, как мне его. Мы оставались так долгое время, мой муж обнимал меня, а я обнимала его.

Спустя некоторое время он поднял меня на руки, завернув в свой плащ, и понёс из замкового двора на поле, где нас ждал Драк, грызя кости одного из свежих вейтов.

— Значит, король Голл собирается снова изменить законы, — сказала я, шмыгнув носом. — Теперь у него будет жена, а не Мизра или наложница.

Он взглянул на меня, когда мы приблизились к Драку, который издал довольный рык при нашем появлении. Тусклый свет раннего утра осветил его лицо.

— Знаешь, я понял кое-что о Виксе и его Мизре. Возможно, они и не были связаны формально — как муж и жена. — Он остановился перед Драком, по-прежнему крепко держа меня в объятиях, его взгляд был напряжённо устремлен в мои глаза. — Но она была для него всем миром.

Его драконьи глаза блуждали по моим, словно захватывая меня в плен.

— Как и ты для меня, — добавил он хриплым, низким голосом. — Никогда не будет никаких наложниц. Но титул Мизра значит нечто большее, чем просто мать моих детей. Она была самым ценным сокровищем, которое Викс когда-либо держал в своих руках. — Он крепче сжал меня, напоминая, что сейчас я нахожусь в его. — Теперь я это понимаю.

Мы взобрались на спину Дракмира. Я устроилась боком на коленях Голла. Он завернул меня в плащ, укутывая в свое тепло и защиту своих крепких, притягательных рук.

Когда я прижала ладонь к его груди, желая почувствовать сильный ритм его сердца, я заметила, что нити нашей лунной связи засветились ярче вдоль моей руки и запястья. Пока Драк поднимал нас всё выше в облака, а рассвет озарял небо, эти нити светились ещё сильнее.

Голл взял мою руку с его груди и переплел наши пальцы, выравнивая обнажённые предплечья. Рукав его туники слегка приподнялся. Нити нашей связи начали двигаться и сплетаться, как это было в Лунном храме с Элдером Лелвином. Мы оба наблюдали за этим чудом, а потом он посмотрел на меня, с таким же восхищением, какое я испытывала к нему.

— Я люблю тебя, Уна, — произнес он с такой искренностью и уверенностью, что мое сердце забилось сильнее, а чувство глубокого понимания заполнило мою душу.

Я улыбнулась и прижалась головой к изгибу его шеи.

— И я люблю тебя, — прошептала я, пока Драк нёс нас сквозь золотистое утреннее небо.

ГЛАВА 44

ГОЛЛ

Три дня спустя мы стояли у Сердца Сольцкина, наблюдая через небольшой круг на двух фейри теней. Я держал Уну рядом с собой. Возможно, слишком рядом. Она бросала на меня сердитый взгляд через плечо, недовольная тем, что я не убирал руку с её талии и не позволял ей должным образом поприветствовать принца Торвина и его жреца.

Я понимал, что веду себя чрезмерно осторожно, ведь фейри теней не проявили никаких признаков угрозы, но моя воля больше не принадлежала мне, когда дело касалось Уны. Моя потребность держать её рядом и защищать её превзошла всякое разумное поведение. И мне было совершенно всё равно, что кто-либо об этом подумает.

К её явному неудовольствию, Хава осталась в лагере с несколькими из моих Элитных и Морголитом, залечивающим раненую ногу после нападения вейтов. Я не хотел отвлекаться на этой встрече, и, хотя моя Уна любила свою служанку, свою подругу, Хава редко умела держать язык за зубами.

Эти дни были мрачными. Мы сожгли множество погребальных костров. Вейты убили четверых из моих Элитных. А затем был Мек. Когда его готовили к погребению, я осмотрел его тело и нашёл то, что ожидал.

Его демонические руны простирались от плеча к спине, как это бывает у некоторых. Среди них был знак вороньего крыла, дарованный Гозриэлем, знак неклиа. Его брат, несомненно, носил такой же. Я сжёг тело Феррина, когда закончил с ним, не думая ни о чём, кроме как стереть его с лица земли.

Меня всё ещё терзала мысль о том, что я никогда не знал, что они неклиамы. Этот редкий дар мог бы сослужить пользу своему королю. Но, очевидно, у Феррина были скрытые намерения с самого момента, как он и Мек явились ко мне в отряд Элитных. А Мек оказался более верен своему брату, чем своему королю. Я мог это понять. Однако, если бы Мек доверился мне, он мог бы остаться в живых.

И, наконец, была Далья. Мы нашли её в пещере, где Феррин держал Уну, задушенной. Моё сердце разрывалось от того, что её жизнь так закончилась.

Даже зная, что она предала меня — из того, что рассказала мне Уна о разговорах в пещере, она, вероятно, была любовницей Феррина. Она предала своего короля, не предупредив о заговоре против меня и моей Мизра, но также предала свои обеты Виксу как моя провидица. Я никогда не узнаю, что заставило её свернуть с пути.

Как и я, она была рождена для своей роли. Её магический дар избрал её богами для жизни оракула, жрицы Ордена Викса. Это означало отказ от семьи, изоляцию, отсутствие спутника жизни и детей.

А потом появился Феррин, казавшийся сильным, благородным воином, преданным мне так же, как и она. Я могу предположить, что он соблазнил её, а не наоборот. Уна говорила, что он был болен какой-то чёрной магической порчей. Возможно, он подчинил Далью против её воли.

Когда или как всё это произошло, я не знал. Те, кто знал правду, уже мертвы. Теперь это не имело значения.

Я отпустил это, как советовала мне моя спутница. Размышления о моих ошибках или предательстве тех, кто был близок, не принесли бы ничего хорошего. И я отказался позволить горечи заполнить моё сердце, когда у меня было так много причин для радости.

Наблюдая, как пламя охватывает погребальный костёр Дальи, я простил её за все прегрешения. То же я сделал и для Мека, преданного брата, который пытался остановить Феррина. Но не смог.

Уна поклялась, что внутри Феррина была тьма, управлявшая его действиями. Я корил себя за то, что никогда этого не замечал. Никогда не чувствовал ничего странного. Их экспедиция в горы Сольгавия принесла нам золото, которое было нужно. Но, очевидно, Феррин привёз с собой нечто ещё.

Я наклонился к Уне и прошептал:

— Ты что-нибудь чувствуешь?

Мы обсуждали, что Феррин, скорее всего, столкнулся с этой заразой тьмы во время экспедиции. Моя паранойя по отношению к фейри теней зашла слишком далеко. Я не задавал вопросов, почему боги наделили Уну способностью чувствовать эту тьму, а меня нет. Боги поступают так, как считают нужным, и я принимал это.

— Нет, — тихо ответила она. — Совсем ничего.

Я задавался вопросом, что же это было и где Феррин столкнулся с тёмной сущностью. Но сейчас был не тот момент для этих размышлений. На кону стояло более важное дело.