Чтение онлайн

Но я не ответил. Это было не нужно, когда из ночного неба донёсся раскатистый рёв. Могучая тень Дракмира спускалась вниз, отражая мою ярость, мой страх и мою срочность.

Я должен был найти её. А потом разорвать брата на куски.

ГЛАВА 42

УНА

Я пришла в себя оттого, что меня грубо стащили с лошади, руки были связаны впереди. Голова раскалывалась там, где Феррин ударил меня, а в животе поднималась тошнота. Какой-то мерзкий мрак окутывал меня, сжимая всё сильнее, пока не пришлось выдохнуть, чтобы справиться с этим давлением. Оно исходило от Феррина.

Это была не та гнилостная мерзость, что исходила от нежити. Это была ощутимая энергия — мощная и зловещая. Зловещая сила, независимая от воли Феррина, но переплетённая с ним.

Он нёс меня на руках, поднимаясь на небольшой холм. Сквозь редкие деревья я видела звёзды. Сознание было мутным, но я замечала детали вокруг.

Впереди показался выступ скал на фоне полумесяца. Похоже, мы были где-то у подножья тех холмов, которые я видела, когда мы с Голлом пролетали над Мирландом к Сердцу Сольцкина. Значит, мы чуть юго-западнее лагеря. Как долго я была без сознания? Сказать не могла, полумесяц всё ещё высоко висел в небе, словно не двигался с того момента, как мы покинули ручей.

Матерь звёзд, прошу, пусть Хава будет жива.

— Забери сумку, — сказал Феррин кому-то, заставив меня встрепенуться и взглянуть на него. — Она тебе понадобится.

Неужели Мек помог ему? Нет. Они ведь сражались, прежде чем Феррин ударил меня.

— Рад, что ты очнулась, моя Мизра. Скоро тебе станет удобнее.

Его голос был другим. Слишком интимным, не таким, каким он обычно говорил со мной. Он всё это время скрывал свои истинные намерения? Или что-то изменилось?

Этот мрак, что я сейчас чувствовала, раньше не ощущался. Или всё же был? С тех пор как я выпила кровь Гриндольвека, я стала особенно чувствительна к злу, которое таилось в тех безумных волках. Я ощущала тёмную магию там, где её не замечали другие.

А потом, когда я пришла к Феррину, думала, что чувствую остатки присутствия волков. Но теперь я поняла: то, что я ощущала, — это этот тёмный мрак, живущий внутри него.

Мы приближались к скальному выступу. Но моё внимание приковывал не он, а щёлканье костей и стоны мёртвых вокруг. Их было так много. Когда Феррин шагнул к отверстию пещеры, я наконец смогла оглядеться.

Сотни. Откуда они все взялись?

Их пустые глаза светились белым в лунном свете — зловещий знак того, что жизнь всё ещё теплилась в них. Искривлённая, извращённая жизнь, подчинённая воле своего господина.

— Зачем, Феррин?

Он посмотрел на меня, его лицо казалось странно спокойным, несмотря на безумие происходящего.

— Я думал, это очевидно, моя Мизра.

Я ненавидела, как он произносил это — моя Мизра. Другие использовали это слово, но не с таким собственническим восторгом, как он. Тогда я поняла: он хочет сделать меня своей. Я подавила панику, которая грозила поглотить меня. Нужно было оставаться сосредоточенной, внимательной, искать способ выбраться отсюда.

Но эти твари… Страх впился в меня, словно когтями, при мысли, что они могут добраться до меня. В голове вспыхивали образы из ямы в подземелье.

Нет. Держи себя в руках.

Феррин занёс меня в пещеру, где уже горел огонь из синего угля, а на полу лежала подстилка. Рядом стоял обрубок дерева, служивший чем-то вроде стола, на котором стоял сосуд. Жидкость в нём была тёмно-фиолетовой, даже при свете углей. Всё было подготовлено для того, чтобы принести меня сюда.

Что же он задумал?

В верхнем углу пещеры что-то мягко шуршало. Гнездо летучих мышей на потолке: одни висели вниз головой, другие беспокойно шевелились на каменном выступе. Их глаза блестели серебристо-голубым светом. Дюжины пар глаз следили за мной, их чёрные крылья и уши были с жёлтыми кончиками. Мыши- банши. Я слышала о них, но никогда не видела.

И тут я заметила Далью. Её серая кожа была бледной, как луна. Она шла неподалёку с сумкой через плечо — той самой, что была у неё в шатре Феррина, когда он был ранен. Там должны быть бинты, масла и мази для её целительной магии. Но никто из нас не был ранен. Её взгляд встретился с моим, полным страха, что сковывал её лицо. Губы сжаты в строгую линию.

— Что ты собираешься делать? — спросила я, голос дрожал.

Он не ответил, опуская меня на подстилку.

Далья замерла, увидев сосуд.

— Феррин. Что это за настой?

Я села, прижавшись спиной к стене пещеры, к которой были подбиты толстые одеяла. Ноги были развязаны, но я всё ещё ощущала слабость после сильного удара по голове. Боль пульсировала в виске, по щеке текла кровь.

— Как ты думаешь? — огрызнулся он.

Далья покачала головой.

— Ты не можешь этого сделать. Это может убить её.

Он схватил её за запястье и рывком притянул к себе.

— В правильной дозировке — нет. Только ребёнка.

Ужас впился в меня, словно когти. Яд.

— Нет, — прошептала Далья. — Ты не можешь.

Феррин фыркнул, словно её возражения были лишь раздражающим шумом.

— Я удержу её, а ты дашь ей ровно столько, чтобы убить ребёнка.

Затем он отпустил её руку и, как любовник, прижал ладони к её лицу.

— Я не могу зародить своего наследника в неё, пока она носит наследие моего брата.

— Твоего брата? — Вопрос вырвался у меня прежде, чем я успела сдержаться, дыхание стало прерывистым от ледяного ужаса, сковавшего меня.

Он продолжал смотреть на Далью, которая заметно дрожала в его руках, но отвечал мне:

— Вернее, сводного. У нас был общий отец, и это даёт мне право занять трон Нaкт Мира. Я всегда знал, что мне предначертано править.

С пугающей нежностью он стер слёзы с её лица подушечками больших пальцев.

— На смертном одре наша мать запретила нам рассказывать, кто наш отец. Хороший сын сдерживает обещания. Но это не значит, что я буду игнорировать свою судьбу. Разве не так, Далья?

Она обхватила его запястья руками.

— Прошу, не делай этого, Феррин. Я сделаю всё, что ты захочешь. Только не это.

— О, сладкая моя, — он усмехнулся и нежно поцеловал её в лоб. — Я о тебе не забуду.

Затем он посмотрел ей в глаза и мягко сказал:

— Я всё равно оставлю тебя. Я знаю, что ты любишь меня.

Она зарыдала, и в её тихом плаче слышалось, что она действительно его любила, даже когда он говорил ей самые отвратительные вещи.

— Ты станешь моей первой наложницей рядом с моей Мизрой. Обещаю.