Чтение онлайн

Я вслушиваюсь в переговоры, доносящиеся из динамика радио, настроенного на полицейскую частоту.

Стражи закона что-то обнаружили на берегу реки.

Ну что ж, превосходно, будет о чем написать на этой неделе. Пора отправляться в путь. Пожалуй, поеду в грузовичке через город — тут всего пять минут ходу.

Пожарные машины и джипы полиции штата с включенными проблесковыми маячками как попало припаркованы у тропы, что ведет через лес. Проезжаю по ухабистой грунтовке до того места, где дорогу преграждает машина шерифа.

Меня снова начали мучить кошмары. Снится мне примерно одно и то же, навевая знакомую муторную тоску, — люди без лиц, выкрикивающие мое имя. В грезах ко мне снова стал наведываться убитый солдат. Он раздражающе говорлив, донимает меня вздорной трепотней о бейсболе. Сегодня этот зануда рассказывал о стадионе «Ригли-филд», об огибающей поле стене, что увита плющом, протяженность которой составляет сто двадцать метров, о билетах по два с половиной бакса в 1959 году, когда я смотрел там матч. Ну и игра была! Одиннадцать шатаутов и сто шестьдесят три хоумрана. Это был год, когда наградили Эрни Бэнкса, ставшего самым ценным игроком Мировой серии, но его команду это все равно не спасло.

Бейсболом солдат не ограничился и заодно поделился своими взглядами на политику, высказав мнение о Линдоне Джонсоне, Никсоне и участии Эдгара Гувера в организации убийства Мартина Лютера Кинга. Совсем ненадолго в моем сне появился и доктор Нгуен, мой психиатр из денверской больницы для ветеранов. Доктор принялся раскуривать трубку, и комната наполнилась клубами дыма.

В кошмаре я потянулся к лицу солдата, и оно смялось в моих пальцах, словно газетный лист. Доктор Нгуен стоял за своим столом и улыбался. Затем он снял повязку с тощей шеи, обнажив рану, из которой, словно летучие мыши из пещеры, вылетели какие-то твари размером с ласточек. Покружив по дому, они выпорхнули наружу сквозь открытое окно спальни.

Именно в этот момент мне показалось, что я слышу звуки выстрелов.

Я проснулся, обнаружил, что запутался в одеяле, встал, еле переставляя ноги, перебрался на веранду, сел там на пол и задремал, дожидаясь избавительного рассвета. И вот я в пикапе.

Внезапно я обратил внимание, что гоню машину быстрее, чем следует. Стаканчик кофе дрожал на приборной панели. Из-под колес летели мелкие камешки — дорога в этом месте резко забирала к реке.

Я свернул с грунтовки, нажал на тормоз. Грузовичок чуть качнулся, будто бы в робкой попытке встать на передние колеса, и замер у самого обрыва. Там, внизу, у его подножия, среди белесых валунов несла свои воды река.

«Вовремя же я остановился, — подумал я. — А ведь было бы так просто… Чуть поднажал на педаль газа — и конец. Будто бы свет в комнате выключили. Все бы решили, что это несчастный случай. Старый пердун обожрался лекарств и уснул за рулем. Такое каждый день происходит сплошь и рядом».

Добравшись до патрульных, я показал им удостоверение журналиста и зевнул. Заместитель шерифа внимательно на меня посмотрел.

— Прессу пока не пускаем, — промолвил он.

— Потолкуй с Томом Черри, — хмыкнул я. — Он начальник полиции.

Молодой полицейский взял карманную рацию, отошел в сторону и кинул на меня взгляд через плечо.

— Да я вообще в курсе, кто он такой.

Я достал маленький охотничий бинокль.

Тело я приметил у самой кромки воды, возле кучи плавника и обгорелых веток, попавших в реку во время лесного пожара, что бушевал выше по течению. Девушка лежала навзничь, пряди мокрых волос прикрывали руку. Одна нога подогнута в колене, а рука находилась в реке, зацепившись о погруженный в воду камень. Руку мотало течение, отчего создавалось впечатление, что девушка предпринимает вялую попытку куда-то уплыть. Из-за утренней прохлады над рекой клубился сероватый туман. Мигали синие проблесковые маячки полиции. Желтые оградительные ленты весело трепетали на ветру, словно суля приближение какого-то праздника.

Отчаянно захотелось выпить еще кофе. «Я бы мог бодрствовать всю ночь вместе с совами и койотами. А вдруг, если я стану спать днем, кошмары не будут мучить?» — подумалось мне.

Убитая была одета в мешковатый комбинезон. Течение прижимало к голове мокрый капюшон застегнутой толстовки, отчего он напоминал нимб, а само лицо девушки — образ Мадонны. Неподалеку на берегу лежал ботинок. Течение успело перекинуть руку покойной через камень и мотало ее с удвоенной силой, только усиливая впечатление, что труп пытается уплыть, скрывшись от полиции.

Пуля образовала аккуратное отверстие прямо посередине лба — словно кто-то ткнул пальцем в пышное тесто. Выходное отверстие, судя по виду капюшона, выглядело куда как неприглядней.

— Кто ее нашел? — спросил я одного из заместителей шерифа.

— Да там один чувак, — ответил он и махнул куда-то за спину.

Я посмотрел туда и увидел сидящего на склоне мужчину в наручниках, которого допрашивал полицейский.

Повсюду было полно людей в униформе. Присутствовали тут и чиновники из Бюро землепользования, и федералы из Лесной службы. Два рейнджера из Департамента охраны парков и дикой природы штата Колорадо фотографировали забор, обозначавший границу палаточного лагеря. Машина окружной полиции перегораживала дорогу, что вела ко въезду на территорию курорта и гольф-клуба «Золотое ущелье». Бежевый «форд краун-виктория», принадлежавший Тому Черри, начальнику полиции Булл-Ривер Фолз, я заприметил у обочины: проблесковые маячки включены, водительская дверца нараспашку, к приборной панели прислонен дробовик двенадцатого калибра.

— Сказал, что нашел ее, когда чинил забор, — пояснил заместитель шерифа, кивнув на задержанного. — Он работает на курорте.

Я достал блокнот, и полицейский скрестил руки на груди:

— Насколько мне известно, ты не имеешь права цитировать мои слова без моего разрешения.

— Не имею, если заранее об этом скажешь. А теперь уже поздно.

— Так нечестно.

Я опустил взгляд на убитую:

— Нечестно, кто ж спорит.

Я пригнулся, чтобы пробраться под очередной заградительной лентой. В воду вошел полицейский в высоких резиновых сапогах. Он наклонился и осторожно, словно боясь потревожить убитую, отвел в сторону ее мокрые волосы. Один глаз девушки был открыт, другой — нет. Губы приоткрыты, словно в оскале. Она была без носков. Мне показалось это странным, равно как и одинокий расшнурованный походный ботинок, лежавший в метре от нее.

Я проводил взглядом еще одного помощника шерифа в гражданском, с удостоверением на поясе. Он подошел к двум патрульным из полиции штата. Втроем они подняли тело и с торжественным видом, словно солдаты почетного караула, перенесли его на берег.

Один из патрульных достал карандаш и сунул его сначала в одно, потом в другое ухо девушки. Затем он промокнул ее зубы тампоном, снял с ее правой руки браслет и убрал все это в пакет с застежкой. Потом надел на каждую из рук покойной по пластиковому пакету. Окружной эксперт-криминалист, стоявший неподалеку, что-то бубнил в крошечный диктофон. Поднял на меня взгляд и без тени улыбки помахал рукой.

Покойной попытались выпрямить ноги, но ничего не получилось, на основании чего я заключил, что смерть наступила достаточно давно. Я поднял взгляд на забор с табличкой: «Частная территория, не заходить!» — отмечавший границу ранчо «Последний шанс». На другом берегу реки, где находился строительный склад при курорте, сгрудились трейлеры и пикапы. Несколько рабочих выбрались из жилых вагончиков и, скрестив руки, наблюдали за происходящим.

Неожиданный порыв ветра принес с горы запах гари. На вертолете прибыла команда телевизионщиков из Денвера. Поднялся небольшой ураган, взметнув пыль и срывая с полицейских шляпы. С новой силой затрепетали ленты полицейского ограждения.