Чтение онлайн

Мне на плечо легла чья-то рука.

Начальник полиции Том Черри тяжело дышал, лицо его раскраснелось. Он кивнул в сторону склона, где допрашивали подозреваемого, и сразу припустил с места в карьер:

— Убийца стрелял дважды. Один раз промахнулся. Ствол серьезный. Пуля оставила дыру в стволе дерева размером с мой большой палец. — Сказав это, Черри смерил меня взглядом: — Ты ведь знаешь, что тебе сюда нельзя.

— Меня пропустили.

— Никак не можем разобраться, в чьей юрисдикции расследование дела, — поведал Черри.

— Что-нибудь удалось выяснить? — спросил я.

Черри снял шляпу, провел по голове ладонью, после чего пристально посмотрел на пятерню.

— Да не особенно, — ответил он. — Какой уже месяц сушь стоит. Ни капли дождя. Было бы мокро — остались бы хоть какие-то следы… Наш гений все тут обнюхал, — полицейский кивнул на эксперта-криминалиста. — Ждем ордер на обыск жилых вагончиков.

— Гляжу, вы уже кого-то арестовать успели? — Я кивнул в сторону склона.

— Боюсь, голяк, — отмахнулся Черри. — Сюда уже мчится адвокат от компании. Обещал, что задержанный потом явится на допрос. Йерген фамилия. Билли Йерген. Водит грузовик, работает на стройке курорта. Лично я пока не уверен, что преступление совершено в зоне ответственности городской полиции. Вишь, сколько народу примчалось. Тут тебе и Бюро землепользования, и Лесная служба, и охрана парков. В сотне метров отсюда граница ранчо — это вообще частная собственность. Прошлым вечером поступил сигнал — где-то здесь слышали стрельбу. А еще вчера, тоже поздно вечером, в новом районе была пальба. Пожалуй, надо заглянуть к Доре, да только я сомневаюсь, что от этого будет толк. Опять станет ругаться из-за этого курорта. Черт знает, что делать. Кто-то ведь должен был принять решение. Вот я его и арестовал.

— Наверное, все-таки не без серьезных оснований? — уточнил я.

— Ну, кое-что нам удалось узнать, — подмигнул мне Черри.

— Но ты со мной этим делиться не хочешь?

— А ты неплохо соображаешь для газетчика. — Черри снова задрал шляпу, провел рукой по голове и глянул на ладонь. — Давненько я тебя в городе не видел.

— Дела, — буркнул я. — Столько всего навалилось в последнее время. Ничего толком не успеваю.

— Ты, конечно, извини, но в газете в последнее время появились опечатки. Народ в кафе посмеивается над ними. А твоя колонка про сусликов! Знаешь что? Скажу тебе как на духу: моя жена думает, ты окончательно свихнулся.

— Мне не хватает рук, Том, — зевнул я. — Газета большая. Нужен материал.

Черри достал блокнот, что-то в нем быстро написал, вырвал листок и протянул его мне. Со стороны могло показаться, что он выписывает штраф за парковку в неположенном месте.

Мы проводили взглядом патрульных, которые тащили к фургону тело девушки, укрытое серой резиновой накидкой, из-под которой торчала голая нога.

— Ты наверняка ее знаешь, — вздохнул Черри. — Опознали без труда. А вот пуль не нашли. Я прикинул, под каким углом стреляли, и думаю, они попали в реку. Остается надеяться, что удастся отыскать гильзы. Ну и еще послушаем, что нам расскажет подозреваемый.

Команда телевизионщиков принялась устанавливать свое оборудование неподалеку от места, где нашли тело. Приехали, сверкая мигалками, еще два автомобиля с нарядами полиции штата.

Черри заправил выбившуюся рубаху. Я пробежал глазами листок, что он мне дал.

— Жаль, — покачал головой Черри. — Чертовски жаль. Все-таки самая красивая девушка во всем городе.

Я смял листок, швырнул его в реку, проследив взглядом за тем, как его уносит прочь течение.

Полицейские чины устроили импровизированное совещание. С десяток человек в форме окружили Черри. После непродолжительной дискуссии им удалось прийти к согласию, что жизнь бедняжки трагически оборвалась в зоне ответственности полиции Булл-Ривер Фолз. Судя по лицу Черри, он был явно доволен таким результатом.

Я сфотографировал момент отъезда эксперта-криминалиста. Затем я запечатлел ботинок девушки, одиноко лежавший на берегу. Почти сразу же его поднял патрульный и убрал в пакет. Вслед за этим я сел в свой грузовичок-пикап и принялся ждать, когда наконец разъедутся полицейские. Задремал и проснулся, вздрогнув, когда вертолет телевизионщиков поднялся и завис над рекой. Из дверцы высовывался пристегнутый ремнями безопасности оператор с камерой, совсем как пулеметчик во время вылета на боевое задание.

Зима выдалась практически бесснежной, а весной не выпало ни капли дождя. К июлю окончательно установилась жуткая сушь. Жарко, без осадков, и ни облачка на небе. Сенокосные угодья превратились в поля, покрытые красной пылью, словно на Марсе.

Хлопья тополиного пуха висели в воздухе на Мейн-стрит, напоминая крошечных волшебных фей в белых одеждах. Страшась пожаров, городской совет принял решение отменить фестиваль фейерверков, который обычно проводился на День независимости.

Лесной пожар начался на горе Беллиэйк, протянув свои огненные пальцы к городу по склонам, поросшим тополями. В ночи теперь отроги гор местами мерцали и переливались, словно уголья. Наверное, именно так в стародавние времена выглядели эти склоны в темное время суток, когда ковбои становились на привалы и разводили костры, чтобы приготовить ужин.

На улицах города, подобно бродячим псам, стали появляться койоты. Они были с опаленными шкурами и выглядели больными. Кого-то из них пристрелили — просто так, для развлечения, поскольку оружие в этих краях водилось у каждого. Впрочем, постепенно народ стал привыкать к койотам, и они уже не вызывали ни у кого изумления, как и лоси, что, гонимые пламенем пожаров, прибегали на парковку у почты.

Постепенно привыкли и к вою койотов. Они голосили непрерывно, по несколько часов кряду, иногда ненадолго смолкая, будто бы повинуясь взмаху палочки невидимого дирижера.

Весь край внезапно преобразился, стал неузнаваемым. В воздухе висело ощущение, что где-то там в горах поселилось нечто чуждое и злое.

Лесной пожар стих, потом начался снова. Опять сошел на нет и начался заново. Затем, выдержав паузу, полыхнул вновь. Лес горел, пока не прибыли на помощь пожарные бригады из Монтаны — они-то и помогли взять ситуацию под контроль.

Я решил воспользоваться затишьем, чтобы съездить в Денвер в больницу для ветеранов. С одной стороны, мои кошмары становились все безумнее и нелепее, а с другой — мой психиатр хотел меня обследовать и внести корректировки в лечение.

И вот я уже второй день в больнице. Жду медсестру, а тем временем ломаю голову — чем же себя занять. Знали бы вы, через какое количество анализов меня прогоняет Дядюшка Сэм! А сколько я таблеток сожрал! Сколько изнывал от безделья в приемных покоях больниц! Порой мне вводят препараты с помощью медицинских пластырей: синих, розовых, зеленых, украшенных логотипами фармакологических компаний. Еще я пью лекарства из крошечных, как наперстки, стаканчиков. Когда начинает казаться, что у меня вот-вот сорвет крышу и я рехнусь окончательно, я глубоко дышу — в точности как учил мой психиатр.

Сейчас подобное со мной происходит каждый день, и потому психиатр, доктор Нгуен, велит постоянно чем-нибудь занимать голову.

Когда медсестра заходит в приемный покой неврологического отделения и тщетно силится выговорить мою фамилию: «Пре… Презу… жу… же», я, не дожидаясь, поднимаю руку, встаю и следую за девушкой.

— А как на самом деле произносится ваша фамилия? — спрашивает девушка.

Я отвечаю, и она улыбается:

— Что-то у меня совсем не получилось, да?

Она закрывает дверь, и я снова остаюсь в одиночестве.