Чтение онлайн

— Да я в тебя просто дохлым койотом кинула! Да это вообще ни в какое сравнение не идет с тем, что творишь ты со своими дружками!

— Хватит нести херню, — оборвал ее градоначальник. — Ты нарушила закон. Совершила нелепый, безумный поступок. А я забочусь о том, чтобы у людей была крыша над головой и работа! Городу позарез нужен этот лыжный курорт.

— Обо мне ты не шибко что-то заботишься!

— Представь себе, забочусь, даже несмотря на то, что у тебя работы толком нет. Только ерундой какой-то занимаешься на своем ранчо! Ранчо, тоже мне! Свалка пополам с пустырем, вот и все ранчо! Кстати, рука у тебя выглядит просто ужасно. Вернулась бы ты лучше в больницу.

Я уже был готов и сам заехать мэру по морде, но тут Дора поднесла к его пухлому красному лицу сжатый кулак.

— Чуешь, чем пахнет, гнида? — прошипела она. — Нет у меня к тебе веры. Ни к тебе, ни к врачам.

Мэр тяжело вздохнул:

— Слушай, Дора, мы ведь как-то раньше с тобой общались по-человечески. Ну, ты всегда была резковатой, но все-таки прежде приличия соблюдала. Твоему мужу, упокой Господи его душу, сейчас было бы за тебя стыдно.

— Даже не смей заикаться о моем муже, — прищурилась Дора. — Не погань своим ртом его имя, сукин ты сын.

Мэр качнулся назад, будто бы опасаясь, что старуха вот-вот и вправду заедет ему кулаком по лицу. Он надул щеки, фыркнул, развернулся и скрылся в кабинете, хлопнув дверью.

Я вывел Дору на улицу, где мы и остановились. Я решил дать старухе возможность прийти в себя. Она подняла к небу взгляд и сокрушенно вздохнула.

— Не знаю, что делать, Стэн, — призналась она. — Мне крышка. Я разорена.

— Погоди, — произнес я. Мне очень хотелось ее хотя бы успокоить, если не приободрить. — Поглядим, что будет дальше. Ты, главное, сейчас остынь, приведи мысли в порядок, а потом пообщайся с кем-нибудь из финансового управления округа. Ты ведь знакома с доброй половиной людей в администрации. Я уверен, можно договориться об отсрочке… График выплат составить там…

Когда мы сели обратно в мой грузовичок, я опустил стекла, чтобы проветрить салон, и тут вспомнил о подарке Чаза.

— Что тут у тебя? Арахисовое масло? — осведомилась Дора, когда я протянул ей помятую коробку, заклеенную липкой лентой. Внутри перекатывалось что-то тяжелое. — Да что здесь? — Дора принялась отдирать скотч.

— Поклонник просил тебе передать, — промолвил я.

— Нету у меня в нашем городе поклонников, — нахмурилась Дора.

Когда старуха вынула тяжелую стеклянную банку из-под арахисового масла и увидела ее содержимое, она охнула так громко, что я аж испугался, решив, что сейчас у Доры случится сердечный приступ.

Это была не обычная банка на двести пятьдесят грамм, какую можно встретить в любом магазине. Она была гигантской, двухлитровой, и при виде ее я понял, что Чаз со своими спецназовцами снова совершил налет на местный гипермаркет. В наших краях только там продавались товары в столь крупной фасовке — словно бы специально для тех, кто готовился к Апокалипсису.

Содержимое банки ярко поблескивало.

Дора опустила ее на колени. Отвинтила крышку.

— Похоже на подкрашенный песок. Это что, розыгрыш какой-то?

— Это не розыгрыш. А в банке не просто песок. — Я протянул руку и покопался пальцем в мелкой, как мука, золотой россыпи.

— И сколько здесь на доллары?

— Более чем достаточно, чтобы расплатиться со всеми долгами, — заверил я Дору. — И еще сверху немного останется, чтобы ты смогла разок-другой прошвырнуться по магазинам.

— И кто, говоришь, тебе это дал?

— Пусть лучше это останется тайной. Он, знаешь ли, скромняга.

— Он? — улыбнулась Дора. — То есть речь идет о джентльмене?

— Ты уж поверь мне, джентльмен из него как из бутылки молоток, — фыркнул я.

Работа не клеилась. Вот уже несколько дней в голове была каша. Я задернул занавески, затворился в кабинете и время от времени проваливался в полудрему. Мне требовалось собраться с мыслями, чтобы сверстать газету.

Некоторое время я сидел в кресле, наслаждаясь полуденным сумраком. В соседней комнате потрескивало радио, неизменно настроенное на полицейскую волну. Я принял таблетку и, слава богу, заснул.

У знакомого и при этом никем не обозначенного рубежа, по другую сторону которого я, как правило, стараюсь обретаться, я привычно прыгнул и приземлился на обе ноги в волшебном и чарующе безумном краю, где властвовал король сусликов.

Вот что мне удалось выяснить.

Сам не знаю когда, проигнорировав все мои предостережения, Чаз обрек свой вид на вырождение. Он научился пользоваться интернетом.

Я четко осознал: теперь его мозг размером с грецкий орех непременно взорвется. Он просто не выдержит такого потока информации.

Да, я пытался объяснить Чазу, что если он занырнет в этот всемирный бассейн безграничной банальщины, то рано или поздно у него в мозгах поднимется буря из опилок, сквозь рев которой будет слышно, как попердывают искрящие от напряжения нейроны. В ответ он лишь укусил меня за лодыжку, велев заткнуться и не лезть не в свое дело.

Я изготовил ему на передние лапки накладки из стирательных резинок от карандашей (от карандашей — какая ирония!), и вскоре Чаз научился достаточно быстро печатать и делать покупки в интернете. Не забыли — у него ведь есть дебетовая карточка, зарегистрированная на благотворительный фонд «Сусличий дом»? Он регулярно пополняет ее за счет средств, которые держит на биткоиновом бессрочном вкладе в одном из японских банков.

В результате первой прогулки по извилистым, полным опасностей дорогам Всемирной паутины король сусликов приобрел фильм под названием «Дикая безграничная любовь в прерии». Полуторачасовое кино оказалось бессюжетным, но очень насыщенным. Две его героини — аспирантки, занимающиеся исследованиями диких животных, завернувшись в простыни камуфляжных расцветок, путешествовали от мотеля к мотелю Небраски и Южной Дакоты и при этом вытворяли шокирующие акробатические трюки эротического содержания.

— Я думал, это фильм про сусликов, — разочарованно протянул Чаз.

Озадаченный король признался, что посмотрел фильм аж два раза, а потом, недоуменно глядя на меня, попросил объяснить смысл пары непонятных для него эпизодов. Я старался как мог — все впустую. Он смотрел на меня, словно ребенок, у которого поинтересовались, в чем суть квантовой теории света.

— Но зачем они учудили такое с черничными пирогами? — спрашивал Чаз. — А батут! К чему столько мороки? — В смятении от увиденного он помотал головой — А что они вытворяли с кнутом! Зачем? Ума не приложу!